RPG: Lost paradise

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RPG: Lost paradise » Улицы Парижа » Du Louvre (Отель. 1-й округ Парижа)


Du Louvre (Отель. 1-й округ Парижа)

Сообщений 1 страница 20 из 44

1

Классический французский отель в самом сердце Парижа (1-й округ)
Расположен напротив всемирно известного музея Лувр.
Рядом знаменитая улица Фобур Сент-Оноре
-----------------------------------------------------
Этот отель, торжественно открытый в 1855 году Наполеоном III.
Пресса окрестила его дворцом для простых смертных, воздвигнутом напротив дворца королей.
Здесь останавливались великие люди двух столетий.
Именно здесь можно услышать биение сердца старого города, города величайших художников и писателей,
прославленных монархов и пылких революционеров.

Особой гордостью отеля является Pissarro Suite.
Номер, получивший так свое название в честь Камиля Писсарро, создавшего здесь несколько своих работ.
Рисовавший Париж прямо из окна своей комнаты.
Частым гостем отеля был и Артур Конан Дойл, работавший над рассказами о Шерлоке Холмсе.

Интерьер отеля выполнен в стиле Наполеона III.
Все номера имеют неповторимый стиль и открывают обзорную панораму Парижа.

0

2

Прошлого нить...

Прошло 10 лет... Десять долгих лет, как юный Франсуа Леру отправился в бегство от Рока, от того, что ему могло бы быть предначертано, если бы он не начал этому сопротивляться. Десять лет назад он, Франсуа, познакомился со своим предком, точнее, с дальним, но не прямым родственником, который рассказал о Роке, поджидающем парня и его потомков. Тогда Рихард Рарах, как ему представился ювелир, оказавшийся на деле предком Леру (а потом, как выяснилось, звали его на самом деле - Эмилио Рарах, Князь Гедройц), предложил отправиться парню на другой материк, доверив жизнь юноши своей помощнице, Ормере. И именно тогда узнал Франсуа о том, кем стал Эмилио после свершения Рока, и кем он является сейчас в Париже. Но тучи прочнее сгущались над головой парня, поэтому он не отказался от помощи ни Рараха, ни Тремеров. Франсуа давно чувствовал лихо (чувствовал приближение лиха, которое медленно подбиралось, но, не видя цели, часто ошибалось и застревало (где же оно, интересно, застревало?).
Прошли годы. В Америке юноша хорошо устроился: изучал магию, культуру индейцев, помогал вампирам в магических исследованиях. В общем, проводил интересную и разнообразную жизнь. С Ормерой они очень хорошо сдружились, они стали, словно брат с сестрой, хотя многие подозревали в их отношениях другую подоплеку. Через какое-то время приехал Эмилио с плохими новостями, но благодаря совместным усилиям ими был разработан магический обряд, который помогал запечатать демона...
И вот теперь, после всех этих событий, он, Франсуа Леру Гедройц, возвращался домой, в родной ему город. Много событий прошлого вспоминалось ему, складываясь в  пеструю яркую мозаику, но, в целом, парень не мог пожаловаться на жизнь - она его устраивала. Стоя на корме корабля, слова в его голове выстраивались в текст, а воображение парня рисовало музыку, звучащую в его душе:
"Я снова в пути и мой любимый город
Снится в ночи за сеткою дождей.
Здесь так давно я был горяч и молод,
Плыл по реке твоих ночных огней…
Но не грусти, о мой любимый город,
Сказочный страж моей пустой души, -
Я не забыл фонтанов звонкий голос,
Я сохранил печаль твоей судьбы…

Париж, Париж, мой славный друг,
Старинных стен не спит немая сила.
Париж, Париж, сон наяву,
Седая ночь в тебя влюбилась…

Париж, Париж…

Но сбудутся сны, и я вернусь навеки
В ласковый плен мансард и площадей.
Будут они меня встречать и ветер,
Ветер надежды и любви моей…"*

Текст песни: "Париж", гр. "Кар-Мэн"

Прибыв в город, Леру прошелся по его улочкам, каждая из которых выхватывала свои переживания и картины из прошлого парня. Посидев у фонтана и перекусив в одном из кафе любимого Парижа, юноша отправился в поисках временного жилья. Прописываться к Эмилио он не решился, да еще неизвестно, как отреагирует князь Гедройц на появление Франсуа в Европе, все же теперь парень стал носителем ключа к демону. К тому же, молодому человеку хотелось самостоятельности и немного личного уединенного пространства; в Америке этого получить не удавалось - то вампиры взаимодействуют, то ученики появляются, то Ормера пребывала дома. Поэтому Франсуа решил снять номер в одном из отелей, благо средства ему позволяли это.

Отредактировано Fransois Leru (2011-12-22 18:58:52)

0

3

---> Квартира

Он не забыл и свою любимейшую трость, покидая квартиру, ещё раз про себя поклявшись в неё не возвращаться. Условия, поставленные им самим и обстоятельствами, вынуждали стать абсолютно иным, новым человеком с новым характером, новым именем и образом в целом. Выдумать жизнь с белого листа, однако, не упустив деталей, вписывая в существующие реалии. Для юноши это не составило бы большего труда, чем сочинить стихотворение, но актёром по профессии он не был, разве что по призванию – носить маски приходилось всегда, таковы правила Ложи. Сейчас его интересы и масонов совпадали, и Реми, не будучи уже пешкой, вёл собственную тайную игру: в ней, несомненно, было больше подводных камней, злых и корыстных умыслов, чем он мог позволить себе раньше, с прежним мировоззрением. Путь до отеля «Du Louvre» был пешим, зато позволил расставить приоритеты и закрепить положения плана в памяти.
Дверь поддалась, и революционер оказался в душном, наполненном ароматами сотен духов, помещении.
Лицо художника не было испорчено ни чрезмерным умом, от которого непременно возникают такие же чрезмерные морщины, ни харизмой, ибо всякая ужимка или комедия безоговорочно уродуют людей, играя злую шутку с кожей вокруг рта и глаз. Вера его была, скорее, плодом общества, чем его собственным: родись Реми в эпоху почитания марксизма, то он бы стал ярым социалистом. Поэтому нельзя было точно сказать, выделялся ли он среди иных постояльцев, и тех, кто просто заглянул в отель от праздного любопытства, или же был одним из десятка здесь находящихся. Пожалуй, молодого человека делало приметным сочетание костюма и его самого, в симбиозе дававшее миру некое ангельское отродье – именно отродье, да. Слишком искусное в манерах держать себя, в отточенных поколениями чертах благородства крови и явной неотягощённости рабочим времяпрепровождением. Сейчас Депре вписывался в образ юношей, коих всегда по праву считали идеальными любовниками моложавые дамы – а их партнёры постоянно вели гонку, похожую на скачки, ставя в свои заслуги количество покорённых сморщившихся сердец.
Он неспешно, сохраняя осанку и уверенность, буквально "разящую" от каждого шага, приблизился к служащим. Далее следовала стандартная операция вселения: он назвался Кастиэлем Жаном де Мааре, сыном выбывшего из страны около пяти лет назад мсье Клода де Мааре, бывшего советника герцога Гофхольца, имевшего неоспоримое влияние на Императора, согласно слухам, долго витавшим по Парижу, особенно после загадочной смерти мсье де Мааре. Реми был тесно знаком с истинной версией произошедшего: действительно, герцог заговаривал часто с великим Шарлем Луи Наполеоном III, тот уделял ему не только время, но и внимание. Также на светских раутах Гофхольц появлялся всегда со своим компаньоном, который выехал из Франции в Венецию из-за финансовых проблем, касающихся его предпринимательской деятельности, где и был убит мсье, как легко предположить, Андре де Депре, заполучившего доверие мужчины и игравшего на страсти Клода к алкоголю и хорошим партнёрам для весёлых аморальных вечеров в компании многочисленных девушек со всего города, отличавшихся весьма ветреным поведением.
Отдав деньги на три дня вперёд и получив в руки ключи, новоиспечённый Жан обвёл взглядом присутствующих, про себя отмечая, скольких ушей достигло его представление. Самым страшным было бы, если здесь окажется некто, кто был знаком с Клодом де Мааре и ведал о его страшном секрете и одной из причин блудного образа жизни - успешный в политике и делах, он имел организм, не способный к воспроизведению.

0

4

Зайдя в Отель «Du Louvre», Фансуа сразу же привлек к себе внимание своим немного странным, а, точнее, не Парижским стилем одежды. Но удивленные, заинтересованные и любопытствующие взгляды его не волновали. Юноша прошел к оформителю, который был занят другим пареньком, и молча ждал своей очереди. Незнакомец пытался изобразить статность, но кроме этого ощущалось беспокойство и изможденность паренька. От него так и веяло напряженностью. Хотя тот и не был ничем примечателен, но Леру Гедройц почему-то внимательно смотрел и изучал юношу, назвавшимся Кастиэлем Жаном де Мааре.
Дождавшись своей очереди, чародей подошел к служащему и тоже начал заполнять соответствующие бланки. Назвав свое имя - Франсуа Леру Гедройц-Матушевич, он сразу же оплатил жилье за месяц и попросил, чтобы, как только прибудут его вещи, их доставили в его номер. Взяв ключи, юноша отправился к лифту, к удобному, но не безопасному в то время средству подъема. По пути опередив некого Де Мааре, задев случайно его локтем, он обернулся и небрежно извинился.
-"Думаю, перед "дядей" Эмилио пока появляться не стоит. Хотя ему в ближайшее время сообщат, что я отправился в Европу, но все же хочется хоть немного побыть свободным!"
Леру зашел в лифт, ждущего с распростертыми объятьями своих гостей-посетителей, новоиспеченных жильцов отеля, которым посчастливилось  получить соседние комнаты...

0

5

-------->Съемная квартира

Променад по улицам Парижа продлился добрых два часа, и не придумав ничего, что напоминало бы хоть какой-то план действий, Ноэль отправился в гостиницу "Du Louvre". Окружающие пейзажи и архитектура хоть и были прекрасны, но не могли оторвать лиса от собственных мыслей. Если бы его сейчас остановили и спросили бы, что он будет делать, оказавшись в гостинице, Ноэль, скорее всего, просто пожал бы плечами и ничего не ответил. Зато он чётко для себя решил, как именно отомстит наглецу. Всё было до банальности просто. Раз он так рьяно пытался пристыдить рыжего распутника, секс с мужчиной для него будет лучшим наказанием. Да и Ноэлю полезно было бы подпитать силы.
В гостиницу маркиз вошёл легкой походкой и с улыбкой. Предстояло ещё объяснять, к кому именно он пришёл с визитом, а ведь Ноэль даже имени своего обидчика не узнал. Войдя в просторный холл, он осмотрелся, и решение пришло само собой. Прямо впереди виднелся лифт, а внутри -несколько людей и, судя по спокойствию на их лицах, направлялись они к себе в номера. Вот к ним-то Ноэль и поспешил, стараясь не обращать внимания на косые взгляды в свой адрес. Достигнув места назначения, с покаянным видом протиснулся к стенке и принялся рассматривать публику. Некоторые личности заслуживали внимания, они-то и стали объектом внимания лиса. Ноэль даже про месть забыл на время.

Отредактировано Ноэль Ламберт (2012-02-01 09:18:19)

0

6

Закончив формальные дела, Реми, он же Жан, направился в сторону лестницы, дабы пройти в собственные «покои». Зная свою везучесть, конечно же, и на этот раз не обошлось без эксцессов, однако, весьма небольших и безболезненных: юношу задели локтем. Экая невидаль… Изобразив милейшую, на какую он только был способен, улыбку, Кастиэль кивнул головой, внутренне скрипя зубами на небрежность к своей персоне. Внезапно Реми пробило будто током: обидчик всем своим видом кричал, что он американец или же слишком долго там жил, а черты… Мон Дью! Искажённые черты уже знакомого лица! Брат, наверняка, брат встреченного ранее ювелира. Депре сощурил глаза, пытаясь присмотреться точнее. Странно, от незнакомца, кажется, Франсуа, как ему было слышно у стойки регистрации, не веяло смертью, как от Эмилио. Но они оба, что греха таить, были чертовски красивы.
К лифту прогарцевал, иначе не скажешь, ещё один примечательный субъект: лет двадцати пяти, или меньше, со всеми признаками аристократа в самом соку, как выражаются старые сплетницы. Недурен собой, но, наверняка, глуп. Нет, не то, чтобы "Жан" кого-то хотел оскорбить, просто он прекрасно знал типы людей: таким хотелось, имея практически всё, получить ещё больше, особенно страсти и ощущений. Откуда? К какому же типу отнести Андре, если не к данному? Впрочем, старший брат имел голову на плечах и находил лучшим развлечением не плотские утехи, а заговоры и интриги. Ему доставляло неизмеримое удовольствие влиять на историю. У каждого свои извращения.
Лифт поглощал людей. Художник передёрнул плечами, созерцая картину пиршества механической комнаты Ада. Заметно, насколько он был приверженцем прогресса. Реми не мог понять, почему многие находят положительным отсутствие безопасности. Как и следовало ожидать,  революционер воспользовался лестницей. Подойдя к двери номера, он выдохнул и прислонился к ней лбом.
Чтобы получить большую поддержку, ему нужно быть на слуху, его имени. Лучшее средство – попасть в череду сплетен. До сих пор никакой иной инструмент оповещения и славы не был настолько быстр, как пересуды. Дурная слава всегда идёт впереди. Чтобы каждый узнал его, Реми Депре, как Кастиэля Жана де Мааре, стоит приложить максимальное количество усилий и последовать совету любимого родственника – забыть о чести. Может, ему вызвать в номер куртизанок? Нет, совсем не обязательно пользоваться обслуживанием, просто дать денег - пусть девушки шепчутся между собой. Но… дать денег и упустить возможность смотреть, как развязываются шнурки корсетов, падают края ткани одежды, оголяя персиковую кожу, упругие и, какая мерзость, слегка сальные груди с родимыми пятнами, как это бывает. Не утруждать себя вниманием к ажурным чулкам под платьями, ведь обнажённые ноги – это так неприлично. Не думать о том, каковы на вкус их потрескавшиеся и пропитанные ромом и вином губы, влажные, благо хоть не шершавые, как у собак, языки, извивающиеся, словно змеи. Не гладить их волосы, спутанные, надушенные до отвратительного запаха, слишком ярко смешивающегося с ароматом мускуса. Многие духи ведь делаются с добавлением животного мускуса. Не замечать остатки кожи других партнёров, тёмных жирных катышков под их неровными ногтями, впивающимися в каждого одноночного любовника, как когти совы в полевую мышь. Не ощущать и бьющего прямо в ноздри аромата их женского начала, раскрывающегося жадными губами древнегреческих химер - кто знает, где больше яда? Не слышать, наконец, их притворных стонов, будто им хорошо, но ведь и вправду хорошо, но не от кавалеров одного раза, а от их хрустящих ассигнаций. Мерзостно.
Реми тряхнул головой, отгоняя отвратительные картины, однако ему стало жарко. Кашлянув в руку, молодой человек повернул ключ в замке и подтолкнул дверь, одновременно ослабляя шейный платок. Во имя всего святого! Почему тот так сдавливает горло?
«Как… Одна из Заповедей гласит… Какая разница? Кто их соблюдает? Если бы был Судья, то в Париже бы не кишело столько нечистых творений. Греховность заставляет жить целое сословие, частью которого я являюсь. Итак, как же мне добиться успеха? Есть три недели», - он отчего-то медлил и не спешил войти. Как только появились соседи, выплюнутые лифтом до того, он приветливо улыбнулся в их сторону и поприветствовал, поинтересовавшись о погоде.

0

7

Итак, дождавшись всех пассажиров лифта, швейцар закрыл дверь, и господа отправились в путь по вертикальной шахте. К слову сказать, месье Мааре не воспользовался лифтом, что удивило Леру. В лифте же оказался еще некий "юнец", от которого исходило ощущение чего-то ранее знакомого для Франсуа, словно раньше он уже пересекался с этим субъектом.
Это странное ощущение заволакивало разум парня, вытягивая старые, но все же яркие, воспоминания. Словно первый поцелуй, как первая невинная любовь, которая прекрасна пока не сорваны лепестки с ее соцветий. От паренька, как ранее от Ивана, веяло озорством, энергичностью и весельем, только Иван давал ощущение жизненного опыта за душой, а тут чувствовалось легкомыслие и дурошлепство, какая-то неопытность...
Доехав до нужного этажа, Франсуа вышел. Его новоявленный сосед открывал дверь. Чародей, дав швейцару на чай, тоже подошел к своему номеру.
- Bonjour, monsieur!- сказал он де Мааре. - Очень рад познакомиться со своим соседом!
Юнец поклонился, открыв дверь.
"Хм, любопытная личность, этот мой сосед. Дергается, чтобы скрыть свою дерганность. Противоречивый и, я бы сказал, безумный."

0

8

Войдя в лифт, Ноэль не чувствовал никакой опасности, зато когда двери транспортного средства закрылись, по спине поползли мурашки. Так как в помещении сейчас находилось не так много людей, понять, кто именно взволновал парня, было не сложно. Свой выбор он остановил на молодом юноше с темно-русыми волосами и карими глазами. С виду парень не представлял ничего особенного. Конечно, красив, элегантен, но Ноэль видел достаточно подобных ему. Вот только внутри все равно пробегал холодок, заставляя ещё внимательнее и пристальнее рассматривать незнакомца. К тому же, от хитрого лисьего взгляда не укрылась и заинтересованность парня по отношению к нему. Любознательность, впитанная вместе с кровью мужчины, обратившего его, не давала покоя и заставляла разузнать о это молодом человеке побольше.
Не спеша, мягкой и тихой походкой он направился следом за шатеном. Естественно, четкого плана не было, поэтому оставалось надеяться только на удачу. Внутри всё сжималось от предчувствия чего то интересного. Проходя мимо двери у которой остановилось ещё одно действующее лицо, судя по всему сосед, Ноэль улыбнулся и чуть склонил голову.
- Добрый день.
А взгляд тут же скользнул по ладному телу парня, отмечая как достоинства, так и недостатки. Молодой человек был явно симпатичен, но отчего то скрывал все что мог. Вот только от опытного взора Ноэля Ламберта не укрылся основной смысл. Возможно, если бы позволяло время он бы познакомился с этим человеком. Нет, не для мимолетного романа или на одну ночь, а в качестве собеседника и, возможно, друга. Такие люди не вязались с образом любовников в голове Ноэля, а друзей он не мог иметь с тех пор, как стал Лисом. Именно поэтому в золотых глазах оборотня мелькнуло сожаление, оставив свой след и на губах.
- Bonjour, monsieur! Очень рад познакомиться со своим соседом!
Голос жертвы, которую наметил себе маркиз, отвлек от размышлений и переключил внимание. Теперь практически желтые глаза были обращены к главному действующему лицу в этом коридоре. Что ж, стоит отдать должное, нюх Ноэля не подвел, парень действительно был красив. Именно той яркой и броской красотой, которая всегда привлекала к себе внимание. Быстро, не заостряя внимание на деталях, он скользнул взглядом по телу жертвы, ещё больше утверждаясь в желании познакомиться с этим русоволосым созданием. Что-то в нем было не так, неуловимо чувствовалась какая то опасность, заставляющая тянуться, стремиться узнать больше. Шаг вперёд, улыбка шире, но в пределах дозволенного, дабы не смутить и, тем более, не вызвать негатива. Оттенок глаз из желтоватого становится медовым, и даже кажется, что излучает свет.
- Здравствуйте, меня зовут Ноэль Ламберт и я бы хотел поговорить с вами.
Никакого кокетства или намека на помыслы, лишь вежливость и природное обаяние. Почему-то лис был уверен, что со стороны он сейчас выглядит вполне прилично и респектабельно. Сюртук из тёмно-зеленого бархата с золотой вышивкой идеально сочетался с цветом волос и глаз, а кружевная белоснежная рубашка и перчатки делали образ более утонченным. Конечно, мода шла вперёд, и бархатные сюртуки с золотой вышивкой постепенно сменяли строгие и более сдержанные костюмы. Но Ноэль продолжал носить те костюмы, к которым привык, которые радовали глаз. Возможно, это лишь подчеркивало возраст, но отказать себе в этой малости он не мог. Ведь, кроме всего прочего, в таком одежде всегда было удобно и комфортно. Облик дополнял черный бархатный плащ, подбитый мехом, который был лишь слегка накинут на плечи, в связи с довольно теплой погодой, как казалось самому Ноэлю.

Отредактировано Ноэль Ламберт (2012-02-01 09:16:34)

0

9

В голове призывно кричали, надрывая души, Вифлеемские трубы. Где-то в сознании играет похотливая до слёз скрипка, и молодой скрипач утопает в овациях, вытанцовывая на светящихся лазурью нитях нейронов: каждый шаг высекает искру. И хочется рыдать только потому, что игра эта безупречна. Под кожу забирается холодный воздух, шейный платок сдавливает горло цепкими костлявыми пальцами. И постель пьяняще чиста и бела. Только дверь приоткрыта, скрывает таинство тишины и отстранённости. Если он войдёт, то очутится вне мира. Если он войдёт, то потеряет маску стыда, алчность собственной души, запятнанной ложью девятнадцати лет сознательной жизни. Рядом – соседи. Как они прекрасны. «Как ты думаешь, возлюбленный брат мой, ангелы над колыбелью Христа, были ли они настолько прекрасны?». Он уже знал, нет, не догадывался, именно знал, что и эти лица живых, но не людей. Конечно, в молодом американце художник сомневался, слишком человечны глаза, только схожесть с ювелиром твердила навязчиво обратное. Наверное, Депре сейчас больше всего хотелось скинуть с себя одежду и войти в Иордан, упасть в него, чувствуя, как тело идёт постепенно ко дну: сначала ноги, потом остальное перевесит и будет тянуть вниз; из легких выйдут, сами раскрывая губы, пузыри воздуха, мягкие и кроткие в манерах. Перед открытыми глазами будет толща воды, через неё – золотое солнце, восхитительное солнце. И облака. Волосы тоже будут похожи на лёгкие облака, образующие ореол вокруг головы, тоже мягкий, неописуемо-лёгкий и состоящий из множества плавных завитков. Вместо воздуха в рот вольётся вода, оставляя пузырь под нёбом, просачиваясь мимо него, потом по горлу. Вдруг станет бесконечно спокойно. Ладони, они ведь лёгкие, выше, будто хотят дотянуться до светлого диска на небе. Рубашка перестанет облегать тело, сделает его похожим на большую безмозглую медузу. Ему хотелось утонуть. И слушать скрипку. Целовать пальцы скрипача.
Реми выдавил из себя отстранённую вежливую улыбку, которая разительно отличалась от характера его взгляда – почти плачущих глаз. Первые движения губ не произвели ни звука, после он всё же смог произнести:
- Я тоже искренне рад нашему знакомству, мсье Рарах, – вновь улыбка в угоду вежливости. Отчего он назвал юношу чужим именем и почему не заметил, не узнает даже сам революционер. – Я рад нашему знакомству. – Парень повторил слова, будто не помнил, произнёс он их до этого вслух или всё-таки про себя.
Внимание Жана переключилось на второго соседа – яркого, как пламя свечи. Набрав воздуха в лёгкие, в которых как-то странно, казалось, плескалась речная вода, притворщик кивнул и хотел сказать что-то совершенно обыденное и находящееся в рамках этикета, но изо рта нечаянно вырвалось тихое: «Дитя Астарота, покровителя животных с бичом в руках…»
Внезапно юнец буквально вспыхнул от накатившей волны смущения и стыда за недопустимое поведение. Судорожно толкнув дверь, он вбежал в номер, не удосужившись запереться, тут же ринулся к окну, буквально снедаемый желанием слиться, напиться лунными предрассветными лучами. Он дрожал – эту дрожь больше всего было видно по вцепившимся в штору рукам. Страх отпечатался на впалых щеках и распахнутых веках. Почему именно Астарот, покровитель Северной Америки и диких животных?
- «Мон Дью, Реми, ты становишься параноиком. Ты и есть уже параноик - скверное подобие настоящего человека, видящий несуществующих легендарных существ из страшилок для детей в каждом приличном гражданине или госте Парижа. Ты мог бы задуматься над своим здоровьем получше. Признайся, не будь трусом, ты ничего не добился в жизни и ничего не добьёшься, потому что твой план – никчёмен. Тебе никогда не притронуться к небу, не понять этих существ. Ты скорее сойдёшь с ума, чем поможешь сестре. Да что там! Ты давно сошёл с ума… Может, проще уйти?» - Депре стоял на подоконнике. В распахнутое окно врывался холодный ночной парижский воздух, растрепавший выбившиеся на лицо более короткие пряди. Луна делала измученное бледное лицо почти белым, мраморным. Дрожали и его приоткрытые губы. Взгляд блуждал по случайным прохожим. Ему хотелось умереть. Исчезнуть и не вспоминать, не страдать от стыда перед близкими людьми. Перестать ощущать ту невыносимую давящую силу в грудной клетке, которая раздирала плоть изнутри и которую понимал только один человек на свете. «Любопытно, есть ли на свете второй Лазарь?»

0

10

Три молодых человека застряли в коридоре. Символичное знакомство по этикету готово было вылиться в долгий диалог. Застряв между коридором и комнатой, сделав первый шаг к порогу двери, Франсуа был обескуражен тем, что незнакомец, мало того, что назвал его по фамилии, точнее попытался, так еще фамилия, которую он назвал, была фамилией его дальнего родственника. Леру замер.
"Этот месье назвал меня Рарахом... Можно предположить, что он знает господина Эмилио. Да, мы с Хранителем похожи внешне, но насколько этот мальчишка в курсе событий и как тесно знаком с ним? Пока я это не узнаю, что его связывает с "дядей" Гедройцем, лучше всего делать вид, что я не понимаю, о чем он."
- Вы ошибаетесь месье...ээээ... Месье Де Мааре, кажется?- юноша поклонился. - Позвольте представиться, я - Франсуа Леру. Хотя фамилия Рарах мне кажется знакомой, но откуда - не знаю.
Тем временем Кастиэль Жан продолжал вести себя странно, словно шаман индейцев после состояния экстаза, вызванного принятием грибов или других наркосодержащих веществ, во всяком случае, Леру описал бы состояния парня именно так. К молодым людям подошел тот самый юноша из лифта и сказал:
- Здравствуйте, меня зовут Ноэль Ламберт и я бы хотел поговорить с вами.
Чародей даже не оглянулся на него, продолжая наблюдать за страной реакцией месье Мааре, потому ответил отвлеченно и в сторону:
- Хэллоу, с кем именно, сэр Ноэль?
Вдруг сосед Леру повел себя странно и вбежал в комнату, оставив ее нараспашку. Франсуа медленно прошел в открытый проем и подошел к господину Кастиэлю, положив  ладонь на его плечо.
- С вами все в порядке, месье?- оглянувшись назад, он заметил рыжеволосого парня, и попросил его. - Месье Ламберт, можете позвать медперсонал? Кажется, господину Де Мааре нездоровится.

0

11

Это странное поведение, не имеющее ничего общего с адекватностью, чуть раздражало, но, в то же время, и заставляло улыбнуться. Ноэль любил, когда люди действовали в соответствии со своими мыслями и ощущениями, как говорится, по обстоятельствам. В такие моменты всё вокруг виделось истинным, без масок и фальши, так, как люди и должны себя вести. Но лишь сильные эмоции заставляли отбросить хитрости и планы, например, такие как одержимость или страх. Он не знал, что же именно так повлияло на парня, но то, что он говорил искренне - неоспоримый факт.
-Дитя Астарота, покровителя животных с бичом в руках…
Маркиз лишь лукаво улыбнулся, стараясь пропустить данную колкость мимо ушей. Ведь, скорее всего, мальчик просто не знает, как близок к реальности. К такому выводу Ноэля подтолкнуло дальнейшее поведение Де Мааре, как назвал его Франсуа Леру. Шатен так резко вбежал в комнату, что не оставило сомнений в робости данного представителя общества. Ведь наверняка сейчас корит себя за столь недостойное поведение. Что ж, облегчать ему жизнь молодой маркиз не собирался.
- Месье Ламберт, можете позвать медперсонал? Кажется, господину Де Мааре нездоровится.
Взволнованный голос месье Леру вывел из состояния легкой задумчивости и заставил спешно искать выход из сложившейся ситуации. Тратить своё время на врача и его поиски совершенно не хотелось, к тому же, если приложить определённые усилия и не перестараться, лис и сам может успокоить парня. Вот только как потом объяснить это жертве? Встала дилемма: рискнуть и попытаться помочь, но, возможно, быть пойманным, или же потратить время на поиски врача и, как вариант, потерять месье Франсуа. Ни тот, ни другой план не приносили результата, на который рассчитывал лис.
"-Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Возможно, всё обойдётся и не выйдет боком для меня."
Ноэль прошёл в комнату и остановился в паре шагов от молодых людей, скрестив руки на груди. Золотые искорки задора были спрятаны поглубже и оставлены до более подходящего случая. Сейчас лицо рыжего представляло собой верх спокойствия и рассудительности. Да, в арсенале Ноэля были и подобные маски. Тихо выдохнув и чуть прикрыв глаза, он осторожно и мягко начал говорить, как будто не с незнакомыми людьми общался, а с родными и очень любимыми братьями.
- Думаю, медперсонал здесь не нужен. Господин Де Мааре, вы бледны. Давайте я закажу вам чего-нибудь выпить, например, чай с мелиссой и мятой. Прекрасный напиток, который поможет расслабиться и как следует отдохнуть.
И говорил Ноэль так спокойно, как будто сам был врачом. Именно этот чай он посоветовал не зря, таким его в детстве отпаивала няня, когда мальчик просыпался с криками, в холодном поту, дрожа от страха. Вся надежда сейчас была на благоразумие кажущегося больным Де Мааре. И Ноэль, как и Франсуа, ждал результата их совместной заботы о ближнем.

Отредактировано Ноэль Ламберт (2012-02-01 09:11:53)

0

12

Неожиданное прикосновение чужой ладони к плечу обожгло: будто электрический заряд от каждого пальца, быстро стремящийся подать сигнал в каждую клеточку тела. Реми вздрогнул, как от откровения. Страх опустил сердце на уровень пят. «Они пришли за мной. Они рядом. Лики смерти!»- слишком бессвязные мысли, не отражающие реальности. Он не боялся смерти в том понимании, какое обычно вкладывают в данное слово. Юноша судорожно сглотнул. Его трясло ещё больше. Дрожали раскрытые побледневшие губы, неприлично расширились зрачки, и теперь не было видно его шоколадных ирисов.
- С вами все в порядке, месье?– каждое услышанное слово отскакивало от стенок черепа с диким звоном, будто сотни воинов скрестили мечи, горя желанием оборвать жизнь врага.
Франсуа Леру попросил, как оказалось из представления, Ноэля Ламберта, вызвать медперсонал, который, непременно, имел место быть в отеле – дежурного врача.
Но Жан не слышал. Не слышал он и как второй сосед предложил чай с мелиссой. Разве чай поможет, если не помог коньяк и абсент? Ему ничто не поможет. И никто.
То, как художник поступил, сложно назвать культурным: резким движением Депре отбил руку доброжелателя.
Чем-то напоминая дикого зверя, напуганного и затравленного, сын своего отца изучал судорожным взглядом собеседников, боясь лишний раз вздохнуть. За окном небо постепенно алело: прекрасное время, бесспорно. Ласковые лучи восходящего солнца окрашивали серые стены зданий напротив нежным розовым колером. Улица начинала новую жизнь, как и каждое утро с самого момента основания города. А революционер вцепился в раму, не решаясь покончить раз и навсегда со старой.
- Я не болен. Не подходите ко мне! Заклинаю, не подходите! Отвернитесь! Не смотрите сюда! – Зачем он говорит пустые речи? Какой смысл умолять не вдаваться в подробности будущего самоубийства, которое должно совершиться на их глазах?
Самоубийство – грех, запрещающий появляться у Врат Рая. Реми выдохнул, захлёбываясь собственным дыханием. В голове вновь зазвучали Иерихонские трубы, в лёгких волнами всколыхнулись воды Иордана. «Матерь Божья, пречистая Дева Мария, благословенно имя твоё…», - пело псалмы сердце.
Депре прикрыл глаза, прислушиваясь к цокоту копыт по мостовой: катафалк увозил в последний путь беднягу старика. За ними под блёклым светом ещё дремавшего светила тянулась процессия. Из трёх человек. Точно так же хоронили его отца. Нет, постойте! На крыше катафалка лежит гроб. Открытый гроб. Лицо покойника пугает застывшей маской горечи и жестокости, на ней не осталось ни тени благих побуждений или идей, не осталось места мечтам. Только уныние и жестокость. Именно таким Реми запомнил отца.
Трубы не смолкают. Их горький звук сливается воедино с сотнями человеческих голосов. Процессия идёт молча. В гроб к покойнику заботливые руки аккуратно кладут запечатанное письмо, которое, пока земля ещё не станет слишком плотной, заберут, но это не испортит могилы, ибо нет на ней ни единого цветка: ни белых лилий, ни самых простых, сорванных мальчишеской рукой у кладбища, диких соцветий. Процессия молчит, и молчание это отзывается от крыш и стен неуёмным гулом щемящих сознание мыслей. Реми оступился.
Теперь он чувствует, как тело его медленно наклоняется назад, подхватываемое бессильным ветром, падает. Штора, за которую он мог бы схватиться пальцами, оказавшись за спиной, окутывает, словно саван. Белый и чистый саван. Только его.
Трубы звучат над самой головой, но ему нет до них абсолютно никакого дела.
Он плывёт среди облаков: детей воздуха и влаги, образующих причудливые формы пастельных оттенков от ласк солнца. Здесь, среди мягкой перины, существуют неизведанные цвета: от красок спелого персика до золотого свечения нимбов… Нимб. Он видит нимб над густыми волосами, прядями переплетающимися и не менее лёгкими, чем облака. Он видит упрямые черты лица, смиренно сдвинутые брови, нос правильной формы. Он видит сжатые и одновременно спокойные сочные губы, которых никто не поцелует по собственной воле. Но его ждёт это прикосновение. Он видит глаза. Он видит проникновенный взгляд, пресекающий ход истории и времён. Он зовёт по имени, протягивая руки: «Израель!..».
Однако смолкли Иерихонские трубы. Нет близости Судного Дня. Или же он слишком далеко от Михаила? Боже, дайте ему увидеть Михаила! На него смотрит Рахамин: сколько же чувства в том взгляде! Только его никогда не передать человеческими словами. Обличающий душу, не корящий, а сочувствующий, тут же безразличный и строгий, но безмерно любящий. Те, кто видел глаза ангелов, никогда не смогут описать их. Как и взгляд Мадонны. Его Мадонны.
Скоро, совсем скоро, тело коснётся камня кладки. Прошло не более нескольких секунд реального времени. «Отец наш, Господь Всевышний, прими сына Своего в объятья Свои…»
Белое, спрятанное за тканью, падало. Оно хранило внутри тёмный силуэт хрупкого и живого человека. Ещё секунда и, неудачная поза сыграет главную роль в театре жизни.

0

13

Дассен пребывал в приподнятом настроении, довольный трофеем, снова превратившись в невидимку для существ, подобных ему, или, в целом, не подобных человеку. Скарабей скрывал и ауру, и магию, ложно демонстрируя носителя в роли обычного смертного. В свой замок возвращаться желания не было, к тому же,  он оставил в опустевших стенах ветхого Венсенского дворца, приказав не уходить никуда, а ослушаться вампирша не смела. Герцог властвовал над ней, как над марионеткой, конечно, в случаях, когда непосредственно отдавал приказы… такие, как сейчас. Сам же Ролан с пассией не остался - чего-то ему не хватало для счастья, и он почти догадывался, ЧЕГО. На фоне энергетики отчетливо улавливался клубок агонии и, ошалевший, словно от жажды, вампир доверился инстинктам, выбирая направление.
Небо… мы тебя не любим. Заря не приносит таких шедевральных восклицаний, какими могли бы одарить ее обычные, вечно страдающие по бренному прекрасному поэты и лирики. Нам все равно. Нам – настоящим, не приукрашенным человеческой сутью, и не хранящим ей верность. Мы иные, и в небе нам нет смысла, пусть загорится оно хоть пламенем кострищ. Впрочем… сегодня оно проявило к нам интерес, и мы могли даже поблагодарить, ежели умели бы.
Вот она! Та самая манна уже в тонких проворных пальцах, которые, смяв белое облако шторы, с предельной четкостью ухватили "пленника лоскутов" сзади за шею и талию. Колючий смех раздался у самого уха желавшего немного побыть представителем пернатых, нарочно раздражая слух до звона в голове. Изломанная фигурка, словно статуэтка в тканевом чехле, могла сейчас шевелить и руками, и ногами, но насколько это продуктивно, если прижимают так плотно, что нет ни малейшего пространства для действий? А руки вампира настолько сильные, что уважаемому поэту едва ли выпадет шанс вырваться… Если только «кошка не выпустит мышку специально».

- Что ж, месье Реми… - теперь уже почти в губы, закрытые тканью, цепляясь пальцами за виднеющиеся локоны волос на затылке, чтобы шея болезненно напряглась, выгибаясь назад ... Таки хвала Вашим Небесам и Вашему безрассудству. Вы попали в свою же ловушку, а я не настолько благороден, чтобы ей не воспользоваться. Я с печалью гадал, что наша встреча оттянется на неделю, но теперь Вам придется  вещать о революционных настроениях и планах в непосредственной от меня… близости. [/b]
А голос наш тих и полон издевки, с которой может беседовать лишь пафосная знать, уверенная, что всегда останется в безнаказанности.

И вроде бы поймал кто-то падающего из окна, но их и след простыл… В ближайшей подворотне они продолжат «милую» беседу, итог которой уже практически очевиден, но стоило еще кое в чем убедиться.

Отредактировано Thirsty for blood (2012-02-26 13:44:35)

0

14

Он действительно слышал, как билось собственное слабое сердце, чеканя барабанной дробью по перепонкам без жалости, не взирая на тонкую мембрану -  сейчас она прорвётся,  он перестанет узнавать звуки, он…Он познает что- то хуже, чем быть через долю секунды немощным, противным, вязким, грязным пятном на не менее грязной мостовой, покрытой следами парижской жизни: каплями чьей-то запекшейся крови, выдранными в драках одиночными волосками, запахами фекалий и выбившейся из-под камней поросли сорняков? Нет. Если, конечно, его не ожидает Ад, кажущийся абстрактным, вымышленным и настоящим до горького безумия, таящегося в сокровенном уголке души. Реми боялся за бессмертную душу больше, чем за человеческую жизнь, пусть даже принадлежащую ему. Художник успел вспомнить каждую заученную с детства молитву, даже те, что  узнал далеко от дома. «Отче Наш, иже еси Ты на Небесах…»
Внезапно падение прекратилось. Орган в груди замер, затем вновь принялся нагонять прежнюю музыку симфонии на ударных инструментах, этакий этюд во имя мысли и дыхания. «Конец? Земля?.. Нет, не похоже. Дерево!». Абсурд. Полнейший абсурд. Откуда здесь взяться дереву, тем более, обладающего тонкими сучьями, способными выдержать массу молодого человека, умноженную на ускорение свободного падения? Либо растение впитало слишком много минералов корнями из неплодотворной почвы данной местности, либо это не дерево вовсе…Но что тогда? Руки?
Руки! Руки, так сильно его сжимающие! Руки, пригвоздившие его к чужому телу! Слабый аромат мужского изысканного парфюма достиг рецепторов, преодолев мешающую  ему завесу белой ткани. Какой до боли знакомый запах: сладкий, словно гниющая груша на серебряном подносе. «Дассен», - единственное имя в голове. Вместо проклятий, наименований существ и прочего, будто несколько букв сумели вместить в себя целый ворох негативных терминов.
Клетка, стальная клетка. Никакой возможности вырваться. Никакого смысла оказывать сопротивление. Поэт не сломлен, глуп сейчас, но не сломлен. Поэтому он со всем доступным рвением пытается оттолкнуть  прочь  ненавистного врага, в чьих бледных объятьях находится. Потуги, правда, не приносят никакого результата, кроме нарастающей паники, безудержно мельтешащих мыслей смешного для здравого человека толка. Иногда детских.
Когда Депре почувствовал, как пальцы сжимаю его затылок, как отводят назад голову, заставляя невольно открыть искусанные от нервозности губы, отчего приходится глотать воздух подобно выброшенной на берег штормом глупой рыбе, юношу охватывает неподдельная жажда действий. Однако настоящего накала достигла ненависть, к ней прибавилась обида.
- Близости?! Да я лучше умру, чем буду находиться при Вас, как какая-то позорная собака! – революционер плюнул бы, мешали шторы.
Они переместились: не оставалось сомнений, как бы ни кружилась и без того голова. Решившись на дерзость ещё большую, Реми со всех сил принялся вырываться, колотя (громко названо, в его-то положении) сжатыми ладонями по одежде вампира, крича, сдирая криком глотку, как никогда он не кричал:
- Полиция! Грабят! Полиция! Помогите! Полиция! Кто-нибудь!
Поэт не рассчитывал на помощь стражей порядка, лишь на внимание, при котором бы графу пришлось бы идти на определённые уступки, дававшие неплохой шанс неунывающему узнику.

0

15

В комнате летал запах безумия, тонкий, опьяняющий, едкий и приторный. Вдалеке гудели паровозы, их звук эхом отражался в помещении, создавая эффект духового оркестра, который, словно, где-то играл вдалеке, наполняя воздух  фанфарами.
Глаза парня, стоявшего на подоконнике, выражали сумасшествие. Де Мааре, хоть и манерно, но резко "убрал" руку доброжелателя, словно капризная барышня во время истерики.
"Что с  этим безумцем? Ни минуты покоя: то демоны, то ненормальные..."
Революционер схватился за раму окна, при этом, на фоне странного розового света утреннего солнца, силуэт его выглядел эпично, словно нарисованный кем-то "не от мира сего", обожествляющий апокалиптичность мироздания. Картина завораживала взгляд. С улицы доносился цокот копыт, как барабанная дробь перед трюком циркача;  ветер донес гудок паровоза, технический прогресс резко пошел в гору. захватывая мир. Гудок, да именно гудок стал сигналом к началу представления...
Все произошло в считанные секунды: юнец, завернулся в белую ткань занавесок, словно мясо в лаваш, блюдо известное и популярное в Азии, особенно для путешественников по  Ближнему Востоку, и, оставив в руке Франсуа белый лоскуток ткани, мумия Де Мааре полетела вниз на встречу с грязной мостовой города.
- Месье, вы куда? -  единственное, что успел сказать чародей, зажав светлую тряпицу, которая колыхалась на ветру, словно белый прощальный платочек. - Он улетел... - единственное, что произнес молодой человек, обращаясь к  Ноэлю.
После чего, опомнившись, он нагнулся над карнизом окна, чтобы посмотреть, что стало с парнем. Он мог упасть на кучу мусора, которая спасла бы его, хотя совершать самоубийство со второго этажа было равносильно тому, что спрыгнуть в стог сена с коня. Но всё же покалечиться юнец мог, как и попасть в удачно расположенные или неубранные "баки" под окном,  но судьба, видно, благоволила революционеру, и он упал в руки какого-то мужчины, скрывшегося с новой ношей.
- Отнесите его в лечебницу!!!! - крикнул Франсуа исчезающему вдалеке  незнакомцу, думая, что тот понес парня в госпиталь.
-"Ну, слава богу..."
Леру облегченно вздохнул.

Отредактировано Fransois Leru (2012-02-21 20:15:31)

0

16

Да уж… кто бы мог ожидать такого поворота событий? Лис не мог, и это факт. Выпавший в окно парень, бездействующий Франсуа, даже тюль, так легко оторвавшаяся от гардины - все наводило на мысли о бредовости происходящего. И как бы эпически и глобально не выглядело это действо, со стороны оно все равно оставалось ужасным. Мааре мог разбиться, неудачно упав, мог сломать себе ноги и остаться инвалидом, да много чего могло произойти. Ноэль хотя и не был слабохарактерным, но сие представление заставило побледнеть и чуть податься к окну.
- Странно, как же все это странно. Люди не могут быть такими нелогичными, такими сумасшедшими… жестокими. Париж! Это он делает окружающих черствыми и холодными. Франсуа, неужели вам не жаль этого парня?
- Отнесите его в лечебницу!!!!
Только по словам месье Леру, маркиз догадался о том, что все-таки, не смотря на опасность этого поступка, господин де Мааре мягко приземлился и возможно уже на полпути к людям, которые более добры в своих стремлениях. В себя Ноэль пришел через минуту, переварив увиденное и успокоив рвано бьющееся сердце. И все же, первые шаги дались ему с трудом. Пришлось признать, что организм отходил от потрясения медленнее рассудка. Колени слегка подрагивали и грозили подкоситься, отправив мужчину в полет, правда, с меньшей высоты. Сделав пару глубоких вдохов, он опустился на край постели и прикрыл глаза. Нервно теребя шейный платок, маркиз все-таки освободился от удушающей тряпки и подставил голую шею утренней прохладе.
- Месье Леру, возможно, я лезу не в свое дело, но вы всегда так холодны по отношению к окружающим людям?
Особенно было выделено слово «всегда», ведь именно это и хотел знать Ноэль. Сам он мог рассуждать о подобном хотя бы потому, что никогда не проходил мимо страждущих и лишенных, даже попрошайкам он кидал монетку. Так его совесть оставалась спокойной и не мешала совершать аморальные поступки в других сферах жизни. Например, проведенные ночи в объятиях мужчин не вызывали никаких угрызений совести, и то, что за это полагалась смертная казнь, маркиза волновало мало. При мыслях о постели щеки Ноэля приобрели вполне сносный оттенок, а глаза чуть заблестели. Ни дать ни взять лис, придумывающий коварный план.
- Да, кстати, что на счет нашего разговора?

0

17

- Лучше умрете? – левая бровь наигранно взлетела вверх.  В секунды выросший  коготь точнее бритвы пропорол волокна белой ткани, не поцарапав лица. Пылающий алым взгляд  вперился в темную  бездну напротив. Слепая жажда готова была сейчас смести все преграды, растоптать планы, уничтожить цели.  Власть над тем, кто не хочет покоряться – венец изощренного удовольствия. 
Вы безумец-таки, Депре…  Кричать? При мне? –  тихим шепотом, полным издевки, покачав головой и вглядываясь  в зияющий проем между домами, где активно оживали улицы.

Я волен Вам за секунду переломать шею… -  Сейчас Реми ощутит насколько неприятно с силой встречать спиной  неровности стен и как могут чьи-то руки напоминать крепкий стальной ошейник ,который невозможно снять. Звуки замерли в горле? Хочется ли кричать дальше с той же неистовостью? А где-то поодаль слышен топот жандармов. Мальчишку наверняка кто-то услышал ,а, может, и увидел в «расщелине» домов.   Лоскуты сковывавшей ткани взмыли в воздух, опускаясь подобно перьям. Или это время замирает, когда дышать настолько тяжело? Мучитель  держал пленника только за горло, руки и ноги ничто не сковывало.

- Вы , помнится, хотели написать мой портрет? Как нехорошо бросать слова на ветер. Вы его непременно напишите, так ведь? – шепот превратился в почти ласковый, но хватка не ослабла, доставляя юноше не самые располагающие к беседе ощущения. – А что Вы сделаете, мой юный революционер? Насколько ценны Ваши действия и глубже ли они того самоубийства, которое Вам не удалось совершить? -  губы почти касались кожи шеи… почти скользили по ней, хоть достигали контакта лишь дыханием. Чужой рот жадно раскрылся, руки грубо отвернули голову  поэта, демонстрируя ,что только сильный правит бал.

                                                А уже и выкрики слышны –жандармы почти в переулке! 

Клыки оцарапали кожу лишь дразня … Чувство полета и разбитости захлестнуло Реми с головой. В переулке теперь только пара кошек и чьи-то дряхлые сапоги.

------ Венсенский замок

Отредактировано Thirsty for blood (2012-03-04 05:33:29)

0

18

- Эта смерть будет приятней Ваших удушливых слов и лицемерия. - Тонкое полотно оказалось в миг рассечено чем-то странным: ни нож, ни бритва. Реми на мгновение замер, пытаясь определить происхождение предмета.
"-Коготь? Как у зверя? Дьяволы!" - Бессвяные предложения где-то между противоположными стенками черепа повторялись раз за разом. Художник выдохнул - чуть громче, чем позволяло положение и достигнутое состояние драмы. Наконец, юноша поднял взгляд шоколадных глаз на лицо вынужденного собеседника. Его поразили горящие алые огни. Захотелось кричать теперь от неподдельного ужаса и страха. Не позволяла и без того ущемлённая гордость.
- Если надо будет, я не только выкрикну худшие проклятья и призову людей, но и голосом затрону сердца сил и господств, охраняющих человечество, - слова прыснули ядом. Сердце колотилось, как трепещут крыльями пойманные бабочки. Представьте себе чёрного мотылька, пойманного неосторожным мальчишкой-садистом, отрывающим насекомым лапки, ради секундного удовольствия. Или коллекционеров, протыкающих бедных существ отравленной иглой. Поэт внутренне рыдал и бился в плену восстающих из пепла старых кошмаров картин. По сути, он мало что видел перед глазами из реальной жизни или её конца, ощущение приближения которого буквально висело в воздухе.
Кашель. Стон. Второй раз за сутки его затылок встретился со стеной. Судя по красной пелене, ярко вспыхнувшей перед взором, ровно тем же местом, что удостоилось шишки от Леона, выскочившего из квартиры в каком-то необъяснимом припадке. (Стоит ли говорить, что Реми Депре искренне не понимал причин поспешного отступления оборотня? Разве цитирование книг запрещено? Что не так с этим обществом? "О времена, о нравы".) Чужие пальцы сжали горло в насмешливой манере, позволяя дышать, но показывая власть мужчины. Теперь революционер заметил, что спина аналогично проявляет бунт: когда шрамы, нанесённые великолепной Жаклин, пусть и обработанные, резко познакомились с кирпичом, по ним прошла волна малоприятного характера. Почему его убивает (сомнений в том, что его ожидает падение в Ад, не возникало) этот напыщенный павлин, а не хотя бы одна из его прелестных спутниц, ведь обеим незадачливый юнец успел насыпать соли. Почему нельзя умирать, испытывая эстетическое наслаждание? А ведь он столь молод, ведь он невинен...Неправедные мысли. Не успел в праведности Жить.
Где же верная шпага, оставшаяся лежать под подоконником в отеле? Вечная спутница, она всегда дарила защиту. Даже когда произошла похожая ситуация в Лондоне (право, тогда противником был человек. Впрочем, в расовой принадлежности любого конкретного лица парень сейчас глубоко сомневался),именно трость позволила масону ранить врага и выгадать время для поспешного отступления и спасения.
Если бы Реми не курил, то непременно бы смог сделать больше, чем просто вцепиться в рукав, как беспомощный котёнок. Если бы Реми не пил, то здоровье бы позволило ударить нечеловека. Если бы Реми не был настолько наивен, то никогда бы не попал в подобную историю. Таким образом, три смертных греха - курение и употребление различных психотропных веществ, пьянство и наивность - обрекли его.
Наступил момент трезвого отчаяния. Он решил воспользоваться возможностью говорить, вышло тихо и хрипло:
- Ломайте. Мне безразлично. - Звуки шагов ласкали слух. Выдавив из себя уничижительную, дерзкую ухмылку, художник собрал силы и, превозмогая неудобства от хватки вампира, вновь принялся выкрикивать заветное. - Полиция! Сюда! Полиция!
Это начинало походить на странного вида истерику.
- Я непременно исполню обещание и искренне надеюсь, этот этюд окажется посмертным. - Реми и не скрывал возникшей неприязни к Дассену. Он прикрыл глаза, стараясь не подавать видом никакой реакции на дыхание у своей шеи, отчего-то сводящее с ума. - Мне пока что...дорога единственная данная мне Богом жизнь и я не спешу с ней расстаться. Произошедшее является чистой случайностью.
Сердце буквально выпрыгивало из груди - удары его гудели в ушах. Клыки вампира коснулись кожи, царапая её. В мгновение обстановка вновь изменилась, и только краем глаза Реми заметил, как в переулок добежали растеряные жандармы.

--->Венсенский замок.

0

19

Смахнув с лица челку, Франсуа отошел от окна. Устало улыбнувшись,  он жестом предложил Ноэлю, вместе с ним, покинуть чужую комнату. Усталость от переезда и событий брали свое. Поймав в коридоре работника гостиницы, Леру заказал обед на две персоны в номер. после чего уже обратился к своему спутнику:
- Месье Ламберт, я холоден?! - удивился молодой человек. - Разве холодные люди  просят вызвать медперсонал и кричат, чтоб больного отнесли в клинику?
Князь переступил порог своей комнаты, приглашая в нее парня.
- Тем более разбиться со второго этажа -  нереально, поломать кости может, но для его мозгов это полезно. - Франсуа усмехнулся. - Те кто хочет расстаться с жизнью делают это в глуши, в одиночестве и явно не со второго этажа. Мой сосед, господин Де  Мааре, либо эпилептик, либо сумасшедший, либо обычная истеричка, желающая привлечь к себе внимание столь экстравагантным способом, - сняв куртку и расстегнув жилет, парень сел в кресло рядом с журнальным столиком, приглашая Ноэля сесть напротив, -  Тем более такие как он живут не долго, но умирают явно не от своей руки. Уж поверьте человеку, прожившему десять лет в Северной Америке.
Тем временем в комнату постучали и официант принес завтрак. Леру показал, что б юноша накрыл журнальный столик. Дождавшись, когда парень исполнит свои обязанности и, получив чаевые, скроется, Франсуа продолжил общение:
- Так о чем вы хотели со мной поговорить? - спросил он, наполнив бокалы красным вермутом.

Отредактировано Fransois Leru (2012-03-23 17:57:15)

0

20

Звуки чужого голоса помогали избавиться от неприятных ощущений внутри и вернуться к действительности. Теперь Ноэль и сам не понимал, от чего ему стало плохо. Со стороны все действительно выглядело совершенно обычно и ничего особо заслуживающего внимания не было. Передохнув, молодой человек поднялся и двинулся следом, за разглагольствующим парнем.
Так, срочно соберись и попытайся что-нибудь выдумать. Ведь он наверняка поинтересуется за какой же такой надобностью я явился сюда и отвлекаю его от приятного времяпрепровождения. В принципе можно рассказать все как есть… И он тут же вышвырнет меня вон. Ну попытка не пытка и за спрос денег не берут.
Медленно, стараясь твердо ступать, Ноэль добрался-таки до соседнего номера и с удобствами устроился на мягком диванчике. Этот номер отличался от соседнего разительно, а может это лишь воображение лиса играет с ним в игры. Эта комната выглядела как-то более приветливо, более радостно и по-домашнему в отличии от её соседки. А может быть просто утро стало более поздним и солнечные лучи более оптимистично окрасили номер.
- Возможно, господин де Мааре, действительно хотел привлечь к себе внимание, но можно было избрать для этого более безопасный способ, нежели остаться калекой до конца дней своих. Увы, медицина в наше время не настолько хороша, что бы собирать раздробленные кости без последствий и во всех случаях.
Ноэль взял в руки бокал и втянул аромат напитка. Раньше, когда он был ещё человеком, он бы без зазрения совести выпил все что ему предлагали, но сейчас, спиртное было для него чем то призрачным и совершенно не нужным. Бокал был возвращен на столик, а на губах парня появилась улыбка.
- Простите, я не люблю спиртное. Оно пагубно влияет на мое мышление. Проще говоря я слишком плохо контролирую свои действия, когда выпью. Но я был бы вам премного благодарен, если бы вы угостили меня чашечкой чая.
Глаза молодого человека чуть подернулись поволокой и стали на порядок ярче чем прежде. К сожалению обычному человеку не под силу было заметить изменения, но вот любое создание хоть как то контактирующее с магией просто не могло пропустить это мимо. Так Ноэль проверял свои жертвы, что бы случайно не наткнуться на того с кем в последствии не сможет справиться. Не хотелось бы, что бы вместо пары часов удовольствия его убили или сотворили что то ещё более ужасное.Достаточно заставить кицунэ что-то пообещать и оборотень ничего не сможет сделать, придется выполнять обещание. А существо имеющее власть надо лисами, может неволить их столько, сколько пожелает.
Ну, если он отреагирует, а просто извинюсь, сообщив, что обознался и уйду отсюда. Но если не отреагирует, можно будет действовать уже более открыто и несомненно, я получу то, что хочу.
Ноэль намеренно пропустил мимо ушей последний вопрос Франсуа. Отвечать зачем он пришел ещё слишком рано. Некоторое время потребуется для светского разговора и только после этого… Тогда лис уже придумает зачем он притащился сюда, да ещё и в такую рань.

Отредактировано Ноэль Ламберт (2012-03-13 14:14:47)

0


Вы здесь » RPG: Lost paradise » Улицы Парижа » Du Louvre (Отель. 1-й округ Парижа)