У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается






Улица Дю Кокдор
«Отель де Труа Муано»
(«Трех воробьев»)
Сны – маленькие кусочки смерти. В них можно найти не только умиротворение и долгожданный мифический покой, но и леденящий ужас, заставляющий нервно метаться по постели, с силой сжимая пальцы в кулаки, скрежетать зубами, подвергаясь мучениям внутренних демонов. Сны наделены огромной властью. Не задумываясь, можно окунуться в прошлое, предвидеть будущее, находить выход из ситуации или запутаться еще больше. Сны – это воплощение нашего страха, сокровенного и томного ужаса, полощущегося в закоулках «Я»; воплощение великого счастья, нежно оберегаемого и ожидаемого с волнующим трепетом внутри. Легкий полустон смешался с звуками неспящего "Отеля де Труа Муано": безвозвратно утопал в бормотании подвыпивших соседей за тонкой стеной-перегородкой­, терялся в шорохе беспокойных крыс, искавших в отчаянии пропитание для себя.
Игровое время: ВЕСНА
Время суток: Рассвет. Юное утро.

Просыпайтесь, дорогие и полнокровные. Пробуждайтесь, ленные или работящие. Пусть сном окутаны замки и отели, богатые дома, вы же, простой люд, просыпайтесь. Жизнь - вот её свободный миг, в встрече с солнцем. Просыпайтесь.
Время: от 4.00 до 9.00.

RPG: Lost paradise

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » RPG: Lost paradise » Замок графа Луи Гронота » Комната Луи. Спальня.


Комната Луи. Спальня.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

описание потом.

0

2

<<<=== Первый этаж. Прихожая.

Луи прошел точно по следу кровавых лапок до гостиной, заглянув в комнату, так как следы стали еле различимы и дальше не были видны. В гостиной все было на своих местах, и камин все так же мрачно ждал огня. Пройдя дальше по коридору, граф решил, что зверь врятли зашел бы далеко вглубь замка, поэтому толкнул дверь спальни. Замерев в проеме, парень удивленно вскинул брови, оглядываясь по сторонам.

- Черт, да не могло животное такое устроить! Моя рубашка... - пройдя в комнату, он подхватил ее с пола и встряхнул. Присев на кровать, он расправил смятую ткань и поднеся к лицу, вдохнул эфемерный запах чужака. Он не надеялся что-то учуять, ведь одежда была разбросана везде и эта часть гардероба могла быть просто отшвырнута в сторону. Но стоило носу коснуться смятой в руке ткани, как пальцы тут же сжали ее сильней. Тонкий аромат, едва различимый, но чужой и... женский?!
Отбросив ее на разобранную кровать, Луи провел ладонью по чуть примятым простыне и подушке. То, что в его замке побывал оборотень он уже не сомневался, так как разгуливающая по чужим домам девушка с ручным животным, испачканным в крови после трапезы, было бы очень странным явлением в Париже.

Но зачем сюда забиралась эта девушка, да еще и в мою постель... Странно. В кого превратились мои собраться, в приблудных дворняг! Так не может продолжаться...

Одернув смятое покрывало, он встал и вышел в коридор с намереньем хорошенько обдумать свое смелое решение в гостиной. Он привык, что у огромного камина всегда решались важные вопросы при жизни его семьи. Отец любил сидеть в глубоком кресле, смотреть на язычки пламени и размышлять о делах в совете. Это место создавало нужную атмосферу, поэтому оборотень не сомневался в своем решении.

===>>> Гостиная

0

3

<<<=== Гостиная

Мальчишка заметно нервничал. В его взгляде и неуверенных словах отчетливо читалось беспокойство за принимаемое им решение и муки выбора меж поисками дяди и отдыхе в незнакомом месте. Луи понимал это волнительное состояние и не злился на некоторую детскую наивность в будущем представителе его расы.

- Конечно, я все расскажу тебе, но это будет не легкий разговор, поэтому хорошенько выспись и восстанови свои силы, – он мягко улыбнулся, помогая Марселю опустится на постель. – Возможно, не лучшая обстановка тут, ну… - Подобрав с пола некогда белую рубашку, граф с невозмутимым видом быстро закинул ее в шкаф. – Надеюсь, тебя не смутит легкий беспорядок. Отдыхай, не буду тебе мешать. И ничего не бойся.

Бросив взгляд на закрытое окно, Луи убедился, что в него бесшумно уже никто кроме разве что призрака не пролезет, но выходя из комнаты в коридор, все же оставил дверь приоткрытой. На случай, если вдруг что-либо произойдет. Мысленно Гронот сам себе удивлялся. С каких пор он стал таким тошнотворно заботливым? Успокаивало лишь то, что все это ради его главной цели и каждый, пусть и молодой, оборотень на счету. А может просто не хотелось, чтобы парнишка повторил страшную судьбу Ральфа, кто знает. В любом случае теперь гость мог спокойно отдохнуть, а граф вернуться к своим делам. Вспомнив, что в гостиной кувшин с вином совсем опустел, он захватил его по пути по коридору и спустился по лестнице на первый этаж, направившись прямиком в кухню.

===>>> Столовая. Кухня.

0

4

Гостиная --->

Вскоре Марсель остался один в комнате. Пребывая еще в растерянности, Марсель все-таки решил прилечь на кровать, в попытке забыться сном. Он прекрасно понимал, что без помощи ему ни в чем не разобраться, даже в том, как он оказался в этом совершено незнакомом месте.
Наконец усталость взяла свое и глаза сами собой закрылись. И Марсель провалился в тяжелый сон. Сначала его накрыла темнота, без сновидений. В этом вакууме было тихо и спокойно настолько, что просыпаться совершенно не хотелось. Казалось что, если он откроет глаза, то это будет самой большой его ошибкой. Но вскоре тихий и спокойный сон развеялся, и перед мальчишкой встала, какая то смутная картинка.

Сначала смутно был виден, какой то дом, видимо мальчишка был далеко, поэтому то и плохо видел его. Недолго думая Марсель сделал один шаг навстречу, как тут же оказался уже в комнате Новое место он узнал хорошо, это была его спальня. От понимания этого, по всему телу разлилось тепло. Может быть, он сейчас не спит? А до этого был сон? Улыбнувшись и облегченно вздохнув, мальчик решил выйти из комнаты, так как хотел увидеть своего дядю. Складывалось такое впечатление, что он его целый век не видел. Открывая дверь, и быстро покидая комнату, Марсель направился в гостиную, совершенно не замечая слуг, которые как всегда суетились, хлопотали. Марселю было не до них. Дойдя до гостиной, Марсель  схватился за ручку комнаты и открыл дверь.
- Дядя..
Только он радостно позвал родственника, как тут же все вокруг закружилось, словно ускоряя происходящее, и перед глазами Марсель увидел большого зверя. Тот рычал на него, скалясь окровавленной пастью, и не спеша направлялся ему на встречу.  Очень медленно, словно зверь хотел продлить удовольствие, помучать Марселя. А сам мальчишка же стоял на месте как прикованный. Ноги не слушали его, хотя он и понимал, что нужно бежать. Но в голове был вопрос, почему же прислуга так спокойна? Почему никто не бьет тревогу и не бежит, куда глаза глядят? Пока Марсель пытался понять, в чем дело, зверь оказался очень рядом и был готов для прыжка. Парень зажмурился и снова открыл глаза. Стоило открыть глаза, как Марсель встретился с взглядом хищника. Он успел понять лишь одно – у того странные глаза, прежде чем зверь сделал следующий ход. А хищник, собрав всю силу, прыгнул на мальчишку, впиваясь клыками в шею и сбивая мальчишку с ног. Марсель закричал, падая на холодный пол.

И тут же резко просыпаясь. Горло болело, видимо кричал он все-таки в реальности. Еще не отойдя от кошмара, Марсель ощупал свое горло. Но  не почувствовал боли.
-Это был всего лишь сон..просто сон..
Но мальчишку до сих пор потряхивало от кошмара. Поднявшись с дивана, он прошел к окну, пытаясь вспомнить детально сон. Естественно больше засыпать ему не хотелось, да и кажется, он достаточно долго проспал.

0

5

Нужно было спускаться, тем более учитывая то, что Марсель прекрасно знал, что сегодня уже не заснет. Кошмар, что ему снился, был еще свеж в памяти, даже ощущение когтей на плечах и клыков, раздирающих шею, до сих пор ощущались. Мальчишка невольно коснулся пальцами шеи, удостоверившись, что там нет следов от укуса.
«Кажется, я уже схожу с ума, сон с реальностью попутал..»
Хотя Марсель так и рассуждал, но кое-какие сомнения насчет причины данного сна оставались.
В любом случае нужно было приводить себя в порядок и направиться в гостиную, где Марсель собирался ожидать хозяина дома. Им о многом нужно было поговорить и лучше поскорее.
Подойдя к двери, Марсель, наконец услышал, чьи то голоса. Один голос Марсель узнал, а вот второй был неизвестен.
«Возможно у графа гость, тогда мне стоит подождать, пока граф освободится. Хотя, ждать уже нет сил. Дядя, скорее всего, уже очень волнуется, да и я не знаю, сколько сейчас времени. Хотя это и не важно.»
Мальчишка вздрогнул, услышав звук разбивающегося стекла и потом уже крики. Марсель никак не ожидал такого поворота событий, и схватился за ручку дверцы, но так и замер. Какое то чувство де жа вю его посетило, будто что-то такое уже было, что-то такое он уже видел, но вот только вспомнить не может где.  Но сейчас было не до воспоминаний. Ведомый  и любопытством и желанием помочь, Марсель взялся за ручку двери, и недолго думая распахнул ее уже готовый выбежать навстречу.  Но вот другая беда, на пороге спальни стоял неизвестный ему мужчина. И кажется тот был не в себе, по крайней мере так решил Марсель.  Парень отступил на шаг назад, молча глядя на незнакомого мужчину. С некоторых пор, марсель недолюбливал незнакомцев, пока чисто на инстинктивном уровне. Марсель отступил на шаг и замер.
«Кажется, не стоило открывать дверь»
И снова это ощущение повтора, но Марсель упрямо откинул не прошенные мысли прочь, пытаясь разобраться с данной ситуацией и решить, что ему делать. 
- Кто вы? И где граф?
Пока еще слабым голосом произнес Марсель, ища пути отхода. Он словно ощущал опасность, исходящую от незнакомца, отчего и искал способы защиты на случай, если тому взбредет в голову напасть. При этой мысли, сердце мальчишки забилось куда быстрее, но он продолжал стоять на месте.

0

6

--->Гостиная комната

Если бы Реми медлил, остался бы ещё на какие-то жалкие секунды в душащих в прямом смысле объятьях руки оборотня, то, вполне вероятно, был бы дважды мёртв за единственные сутки «ночной» жизни, открывшейся ему после знакомства с вампирами и прочей нечистью в «Бешенном Кролике». Художник не различал одних детей тьмы от других, что его коробило не меньше, может и больше, чем судьба близких родственников: друзей у Депре не было никогда, если рассматривать его существование (зовётся ли подобное достойной жизнью? Да, он побывал в разных городах и странах, только цели были тривиальны, а главным преступлением – принятие обыденного и серого за нечто глобальное.) от периода младенчества и детства до настоящего времени; у него были  временные наставники, коллеги, те, с кем приходилось общаться. Назвать Андреа другом -  не льстить и не унижать, слишком далеко от правды. Никто и никогда не учил революционера азам приспособления к выживанию на подпольной политической арене или без гроша в кармане проживанию в городе, где приходилось тратиться ещё и на маскировку, встречи со связными. Он всегда был предоставлен себе, как только губы оторвались от груди кормилицы: отец был занят делами, брат – учёбой, ибо воспитание старшего всегда важнее дел второго сына, младшие дети – практически не разговаривали, постоянно находясь вдвоём, словно стремясь скрыться от мира. Иногда Реми казалось, что Эжени и Аншель чувствовали конец мсье де Депре, знали, что стоит быть дальше от подобных бумаг и интриг, в которых погряз родитель, заведомо смирились с позицией святой простоты и отстранённости. Они были похожи на маленьких мудрых ангелов, сбежавших из Эдема и возвратившихся обратно с полным осознанием грязи и пошлости мира. Будущий масон украдкой наблюдал за ними по воскресеньям в храме, забывая изредка о надлежащем поведении на проповеди и повторении молитв. Сейчас Депре не хватало их предчувствия опасности, пусть оно начинало зарождаться: теперь он улавливал напряжённые ноты и скорую расправу над собой, именно поэтому неосознанно убегал.
Когда ему было семь лет, он так же инстинктивно бежал вместе с мальчишкой – племянником компаньона их сводной кузины – Грегори, пока их выставленные вперёд ладони не упёрлись в оградительную стену Пер Лашез. Близилась ночь, смеркалось, улица Шаронн наполнялась серым, крадущимся метр за метром туманом, прохожих не было по какому-то странному стечению обстоятельств, вдали чьи-то каблуки постукивали по мостовой…Их сердца уходили в пятки, зубы стучали, а когда появился чёрный силуэт, дети испуганно вжались в стену. Им чудилось, что сзади к ним потянутся руки мертвецов Пер Лашеза, а этот человек – не человек вовсе. Реми тогда закусил губу, второй же – заградил его от загадочного призрака, намереваясь защитить ценой жизни. Конечно, за Грегори всего лишь явился его гувернёр, не более того, но маленький Депре был очарован знакомым, неожиданно показавшимся ему красивее, взрослее, лучше в этих отблесках фонарей и окутавшей, как одеяло, сизой дымке. Но Реми никогда не любил людей в иной грани, чем любят красивые улицы или книги с удивительным сюжетом. Даже родственные связи носили для него скорее характер долга, чем привязанности.
Он не имел ни малейшего представления о Любви, которую лелеял и о которой якобы мечтал, представляя всепрощающую Мадонну с её бледными лёгкими руками и нежными взглядами, даруемыми ради блага и душевного равновесия. Реми не мог испытывать ничего, кроме придуманного собой же: наконец, стало ясно, что он никогда не испытывал эмоций в истинном значении данного слова. Поэт программировал и моделировал ситуации, вспоминал возможные реакции других людей и воспроизводил их, совмещая, изменяя, подгоняя под момент, но первым делом всегда запускался процесс логический. Он боялся – потому что принято бояться смерти. Он верил – потому что принято быть католиком и верить в Бога. Он любил сестру – потому что мораль обязывает любить единственных и осиротевших. Все банально. Поэзия его – расчёт рифмы и слов, наиболее чётко и ясно отражающих мысленную конструкцию. Образы в голове – построение картинки  из совмещённых информационных потоков.
Распахнув дверь, молодой человек ожидал увидеть кого угодно, чем мальчишку. Вернее, его ровесника, однако изнеженного и ухоженного, что было видно даже на бледном лице. Видимо, юноша недавно попал в переделку, откуда его вытащили из лап смерти волоком, но облик, как отражение индивидуальности, остался.
Неизвестно, кто из них испугался больше, кто был больше удивлён. Реми замер, как дикая кошка, осматривая пытливым взглядом блондина, не решаясь нарушить вакуум комнаты, зайдя в неё, посему просто стоял на пороге.
- Я? Был…был собой недавно.
Ответы на грани логики и нелогичного: ни капли правды и ни доли лжи. Революционер всё же сделал пару наступательных шагов, оттесняя оппонента в сторону кровати, с которой тот поднялся не так давно. Из-за использования новых сил (не имело значения, как они призывались – сознательно или нет) где-то внутри зарождался новый призыв  - голод, убивший бродягу на улице, жаждущий жертв, кровавых и бесконечных жертв. В эту секунду Депре подумал, что никогда не сможет перекрыть в себе жар и дикое желание, возникающее при виде крови. Тем, кто не был вампиром, никогда не понять, насколько это чувство отлично от обычного, человеческого голода, пусть и зовётся омонимичным понятием. Кровопийца испытывает настоящую страсть по отношению к  теплу, току внутри человека, к каждой клеточке, наполненной алой жидкостью, к каждому запаху, рождённому этим теплом…Мысли уходят стремительно на задний план, буквально чувствуется, как наливаются огнём зрачки и ирисы, как ждут наготове клыки, чтобы быстрее вонзиться в податливую плоть чьей-нибудь шеи. Исчезает мораль. Исчезает сознание. Появляется древний демон. Зверь. Вырывается небывалая алчность, жадность и неописуемая страсть, которой достойны лишь лучшие любовники планеты. Тот, кто когда-либо испытывал страсть вампира и остался живым, не смогут забыть или отрицать факт невообразимого восторга, ими полученного: дело не в боли и страхе или возможном мазохизме, а в физическом ощущении либидо жителя ночи, его эго хищника.
Но Реми ещё не был настолько голоден. Пока что масон прислушивался к обострившемуся обонянию, слуху, желая уйти прочь от Луи. Мальчишка не имел значения.
- Он скоро будет тут.
Внезапно в воспалённом мозге всполохнула идея. Художник оказывается за спиной незнакомца, схватив практически женские запястья, заломив руки сверстника назад, нагнувшись к его шее, защекотав прохладным дыханием:
- Вы поможете мне, мсье…
Дурманом ворвался в ноздри аромат живого существа. Вампир еле сдерживался, закатывая глаза и проведя кончиком языка влажную дорожку по оголённой шее, ровно по бьющейся жилке. Звук сердца блондина грел душу, манил, звал. Заныли призывно клыки, намечавшие уже место укуса. Реми понимал, что совершает ошибку. Ему до боли захотелось уйти прочь от тела, вырваться из него, как было в момент смерти, когда дух его покидал тленное начало. Если бы можно было сравнить поэтическим образом, то юноша напоминал бы Прометея, прикованного к скале, где бы в роли камней выступала плоть. Кандалы постепенно расходились и лопались. Ещё немного, и он вырвется прочь.

0

7

<<<=== Гостиная

Только бы он не вздумал свернуть в мою спальню, как я мог так рисковать? Черт, это порочное создание наверняка учует запах крови мальчишки, я обещал Марселю безопасность в стенах своего дома, а теперь… я сам привел под эти своды его смерть. Ну что же, значит пришел час увидеть в нем оборотня, а не слабого ребенка. Стае нужны крепкие и решительные волки, как это не жестоко в данном случае…

Он бежал по коридору по следам вампира, а в висках нервным пульсом крови бились мысли и страшные догадки. Воображение уже рисовало параноидальные картинки. Лужи бурой крови капающей с белоснежной смятой простыни и изломанного тела мальчишки с рваной раной на отекшем бледно-синем горле. Застывшие пустыми стеклышками глаза, с укором уставившиеся на него в контрасте с раскрытыми в немом крике боли и страха губами. Луи вновь ощущал себя виновным, а демоны прошлого радостно впивались острыми когтями в еще не остывшую боль где-то глубоко в душе, просто тупой страх и предположения, которые так ярко рисовали образы убитого так же Ральфа. В тот роковой вечер граф не смог определить, насколько он разминулся с убийцей, но сейчас их разделяли пара десятков шагов, которые вампир преодолевал каким-то невообразимым способом, а оборотень мог лишь надеяться на силу собственных ног, не более того. Он нагнал беглеца и уже видел его застывшую фигуру на пороге своей спальни с настежь распахнутой дверью. Было неясно стоит ли Реми лицом к лицу с мальчишкой, или же их разделяет хоть какое-то расстояние способное дать Луи пару секунд на быстрый маневр в сторону вампира.

- Марсель, назад! – крикнул он в попытке предостеречь щенка, возможно, еще доверчивого и глупого едва вылупившегося из толстой скорлупы человеческого Мира.
Неожиданно силуэт вампира исчез, даже не удостоив преследователя взглядом, значит Реми был решителен и напал на свою жертву. «Черт! Черт! Черт…» - пронеслось в мыслях графа, и буквально перелетев несколько метров, он завернул в затихшую комнату, остановившись на пороге, переводя сбившееся дыхание. В глазах Луи вспыхнул холодный страх при виде ангелоподобного Реми в опасной близости от горла бледного Марселя. Он кинул быстрый взгляд на ловко скрученного мальчишку, удостоверившись, что тот не ранен, а только напуган и тут же уставился на вампира, пытаясь уловить в его глазах истинное намерение. Было тяжело сдерживать свой пылкий нрав и не совершать резких движений, которые могли бы повлечь столь же стремительную реакцию, которую уже бутен невозможно предотвратить. Сердце еще оглушительно билось пульсом в висках, но дыхание постепенно успокоилось, и оборотень глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и не спуская взгляда со своего гостя. Сделав шаг в комнату, он медленно прикрыл за собой дверь, наивно надеясь на то, что отрезал тем самым путь отступления вампиру.

- Реми, не делай этого, это всего лишь мальчишка. Давай не будем впутывать сюда невинных, – голос сорвался с вежливого тона на приказной. Терзаемый гневом, Луи замолчал, мысленно ругая себя за ненужные сейчас эмоции. – Слушай, я погорячился… - он сделал еще один осторожный шаг к Реми, не отпуская его взгляда и держа руки открытыми ладонями в мирном жесте. – Ты хочешь просто уйти, не так ли? – голос стал мягче, хотя внутренний зверь уже ощутимо скреб в груди и рычал, в остром желании набросится на противника несмотря ни на что.

Он не глуп, явно не глуп,… а горд ли? Я нанес ему оскорбление, угрожал, теперь этот упыренок правит бал. Главное сохранять спокойствие и выйграть время, хоть реакция у вампиров столь же хороша, но я могу рискнуть.

Нервно облизнув пересохшие губы, граф постарался, как можно более убедительно выглядеть раскаивающимся и не желающим кровавых последствий начатого им же конфликта. Конечно, он не собирался пресмыкаться пред Реми, лишь попытка обмануть его бдительность.

Надеюсь, Марсель не наделает глупостей, он еще совершенно не умеет сдерживать своего зверя, что если именно сейчас в нем взыграет еще не обузданный волк…. Черт.

0

8

Марсель так и продолжил стоять на одном месте, даже не делая попыток отступить. Хотя разум и пытался подать сигналы о опасной ситуации. Но он просто не мог сдвинуться с места, удивленно глядя на незнакомца перед собой.  Что тому было нужно? Возможно, спрятаться, но от кого? От хозяина сего дома? Марсель так и не нашел ни на один вопрос ответа. Да и ответ, на недавно заданный вопрос, так же поставил в тупик Марселя.
«что бы это могло значить? Что он имеет ввиду под «был»?»
Всего через пару минут незнакомец сделал несколько шагов вглубь комнаты, тем самым заставляя Марселя отступить от него на пару шагов назад.
-Кто будет?
Переспросил Марсель, удивленно спрашивая незнакомца, в то же время вновь отступая назад и мысленно гадая, что может быть оружием. Но незнакомец оказался быстрее и в считанные секунды оказался за спиной. Одновременно с этим, Марсеь услышал знакомый голос, но было поздно. Когда незнакомец схвати руку Марселя и заломил назад, парень вскрикнул, так как это не было приятным ощущением.
Вот теперь ситуация полностью вышла из под контроля. Марсель буквально кожей ощущал опасность исходящую от парня позади. Холод обжег кожу блондина, а после Марсель почувствовал касание языка четко там, где располагалась артерия. По коже пробежал озноб, но не из-за страха. Марсель испытывал чувство де жавю, будто что-то подобное происходило перед ним. Он уже не слышал  мужчину, в это время память услужливо подкинула часть забытых воспоминаний. Марсель не мог даже пошевелиться, так как вдруг вспомнил чей-то оскал, а после был укус, в руку, кажется. И тут Марсель запаниковал, желая убраться подальше от незнакомца, потому как уже не понимал, что творится. Он слышал Луи, тот пытался помочь, но страх сковал все сознание Марселя, отчего он не понимал происходящего. В памяти вновь и вновь всплывали жуткие отрывки из забытого прошлого, точнее лишь чудовище, большой волк с окровавленной пастью. Парень дернулся вперед, желая вырваться из захвата и плевать на то, что он может сломать руку.
-Отпусти
Громко произнес парень, чувствуя как на место страху и панике, приходит ярость. Ярость неизвестно откуда взявшаяся. Он злился, кажется на все, на незнакомца, который крепко держал его в захвате, на себя, за то что не смог дать отпора. Злость была настолько всепоглощающей, что Марсель буквально растворялся в ней.
И видимо именно злость дали толчок к пробуждению, так как укус оборотня не прошел незамеченным. Внезапно что-то начало меняться в парне и тот не понимал, что именно.Но в голове засела мысль, что так оно и надо, отчего он и не сопротивлялся перевоплощению. А тем временем кости меняли свою форму, с человеческой на волчью. Все тело вдруг пронзило болью, словно тысяча ржавых гвоздей вбивали в него разом. Марсель не выдержал и закричал, правда крик уже не был похож на нормальный человеческий. тем временем тело увеличивалось и обрастало шерстью. Собрав все силы, воспользовавшись моментом, парень оттолкнулся от незнакомца, наконец, вырываясь из хватки. Но он тут же упал на четвереньки, так как прямо стоять уже не мог. Вместо рук были лапы,  он перекинулся полностью в оборотня. Все вокруг поменялось. Перед Луи и вампиром уже не было Марселя, а стоял довольно увесистый белый волк.
Он скреб когтями о пол, все еще поглощённый страхом и злостью. Сейчас Марсель стал истинным зверем, так как отдался весь инстинктам, выключая разум.  Волк оскалился, нервно размахивая хвостом и прижав уши к голове, верный признак готовности напасть. Волк сделал первые шаги, рыча на предполагаемую жертву, на того кто недавно его пытался укусить.

Отредактировано Marsel Ardant (2012-09-30 23:59:43)

0

9

Странное ощущение. Крайне странное. Никогда он ещё не испытывал подобного мягкого, размеренного чувства отягощения и обманчивого освобождения. Держать Марселя (пусть он и не знал лично имени юнца) было легче, пришла леность и апатия к происходящему. Реми наскучила Игра, внезапно и бесповоротно; более того, она начинала быть ему противной.
- Невинных? – голос не был похож на его собственный, недавно столь спокойный: веяло смехом, плачем, истерикой. В голове не укладывалось, как кто-либо на всём свете мог быть невинным. Какое глупое слово! «Невинность». Невинной была лишь Мадонна!
Взгляд Депре пал на раскрытую ладонь Гронота. Стоило хотя бы на секунду поверить этому чёртовому чудовищу, как бледной шеи бы коснулись клыки, разрывая мясо с тем упоённым наслаждением, которое доступно только голодному зверю в человеческом облике. Пожалуй, оборотней легче всего было назвать наивысшим пиком извращения природы; эти существа несли сущности диких, нерациональных и примитивных (относительно уровня социального и индивидуального развития человека) животных, заключённых в практически совершенных телах, но более того - в них были заложены силы, превосходящие возможности разумного человека. Ещё один повод для отвращения и постылого восприятия действительности, где несуразное стечение обстоятельств делает низшую форму фактически коронованной на царство в ночном мире. Нельзя сказать, что Реми положительно относился к вампирам, но к ним он питал не ненависть, а лёгкую неприязнь, во всяком случае теперь.
Он не ослаблял хватку, прекрасно осознавая будущий ход событий: отпустить парнишку означало подписать себе смертный приговор и поставить под ним собственный вензель, сославшись на ярую добровольность. Депре медлил.
Разительные перемены в заложнике не заставили долго ждать: того буквально трясло от злобы. Не сводя взгляда горящих глаз с графа, вампир пытался уследить за превращением юноши, наивно сначала полагая, что те носят исключительно моральный характер.
Реми внимательно, кажется, внимательнее, чем обычно, запоминал каждую деталь интерьера вокруг и противника: губы молодого мужчины пересохли, потрескались, и когда он облизнул их, масон невольно представил, как тонкая кожица трескается и даёт путь алым солёным каплям. Голод постепенно возвращался, его будто будили запахи находящихся в комнате личностей.
Проявление ошибки не заставило себя ждать. Пока художник имел неосторожность отвлечься, мальчика обнажил свою сущность, отбрасывая напрочь человеческий облик, покрываясь шерстью, ломаясь, рыча, крича...От его рёва заложило уши, Реми отшатнулся, так и не поняв, оттолкнули его или ноги отказались держать.
Революционер непроизвольно поднял руку, прикрываясь ею от нового противника, совсем глупо и совсем по-людски. Тело его не только тяготило, но и не позволяло отбросить оковы страха, потому что сознание отчётливо диктовало пути, ни в одном из которых не было не летального исхода.
Аристократ, лишенный имени, сглотнул, шепча беззвучно всплывающие в голове строки заветов Гада, сына Иакова, о ненависти:
"... не прельщайтесь духом ненависти, потому что (это) есть зло во всех делах человеческих. Все, что бы ни сделал ненавидящий, омерзительно; если кто исполняет закон Господень, сего он не похваляет; если кто боится Господа или желает справедливого, сего не любит."

А именно ненависть читалась в каждом малейшем движении белого волка.

"Ненависть есть зло, потому что она пребывает постоянно с ложью, высказываясь против истины, и малое великим делает, свет обращает во тьму, и сладкое называет горьким, и клевете научает, и гнев возбуждает, и войну вызывает, и гордость, и всякую корысть, злом и ядом диавольским сердце наполняет.

Правда отметает ненависть, смирение убивает ревность; ибо праведный и смиренный стыдится делать неправедное, не иным осуждаемый, а собственным сердцем, ибо Господь смотрит за душою его. "

(гл.5, Заветы Двенадцати Патриархов, Заветы Гада, девятого сына Иакова и Зелфы, о ненависти)


Край. Он перешёл через край, пересёк личный Рубикон. Ещё шаг назад - как точка, итог. Откинуть голову, закатывая глаза и упасть. Падать! Рухнуть! Покинуть мир живых! А как иначе назвать бездыханное, недвижимое тело, с глухим звуком опустившееся на паркет и полусжатой ладонью на кровать, неестественно изогнувшееся, с небьющимся сердцем? Живым? Увольте, в нём не осталось и большей части души!
Куда же делся дух? Изошёл прочь. Подарок Судьбы, насмешливой и изумительно изворотливой на выдумку, выдался весьма интересным с любой точки зрения: не принадлежащий кланам, имеющий способность выхода из тела астральной проекцией, словно наученный веками Тремер, Реми представлял из себя вампира, нехарактерного для Парижа и, естественно, в некой степени опасного и требующего изучения или уничтожения. Был ли доволен Ролан сыном, посчитал ли его достойным обращённым ребёнком?
В ненависти к Дассену не было смысла. В ненависти к Луи не было смысла. В ненависти к незнакомому молодому оборотню не было смысла. Смысла не было ни в чём. Обретя свободу от физических рамок, Депре почувствовал прилив незнакомого доселе спокойствия и умиротворения, гармонии, будто бы все беды шли от плоти и крови. Пожалуй, в состоянии аморфного призрака даже голод отступал. Масон ощущал контуры духа чёткими, но они не были чем-то отделены от мира со стороны, пропали ограничения в миропознании путём непосредственного незрительного и неслухового контакта.
Вампир был невидим для глаз смертных или же волков, только для демонов и провидцев, что, несомненно, шло ему на руку. Реми стоял над трупом; он слабо улыбнулся, легко, с выдохом, коснувшись взглядом испачканных лохмотьев рубашки, застывших костлявых пальцев, спутанных грязных волос. Юноша опустился на колени и с необъясним упоением склонился над застывшим холодным лицом. Он поцеловал по очереди оба закрытых века и окрестил лоб, дивным стихом произнося слова Lacrimosa, которую никто не услышит. Ему нравилось наконец видеть себя по-настоящему спокойным.
Депре поднялся от тела и обошёл медленными шагами белого волка, когда последний мотнул вновь хвостом, как обычно показывают ярость представители семейства canis, задев призрачную руку. Пройдя сквозь. Слишком трудно описать, каково это - проход чего-то теплого и живого через душу, ибо ранее от подобного её защищала оболочка из плоти. Словно миллиметр за миллиметром пересекают и обрывают за доли секунды "я", которое тут же соединяется воедино, будто бы море, расступившееся перед Моисеем и иудеями. Внутри оказывается, помимо духа, прохлада от разрыва - ветер, запертый в пространстве и не желающий успокоиться.
Реми широко раскрыл глаза, но руку не одёрнул. Он прошёл по спальне к Гроноту и задержался, не решаясь, что лучше: уйти прочь или удостоиться, чем будет движим граф, заполучив тело вампира, собратья которого убили близкого ему человека.

0

10

У него не было времени подумать, взвесить свои действия и выбрать из возможных концовок разыгравшейся сцены. Секунды оглушительно отсчитывали оставшееся до еще одной смерти в этих стенах время, хотелось совершить прыжок и сбить Реми с ног, но что-то мешало сделать резкое движение. Возможно страх. Луи сделал еще пару пружинящих шагов, держа ладони открытыми, а взгляд, не выражающий ни одной способной спровоцировать вампира эмоции. Марсель же не сдерживал себя совсем. Не привыкший к тому, что отныне он не один хозяин своего тела и мыслей, парень позволял едва родившемуся зверю поражать человеческий разум своим бесконтрольным гневом. Все читалось на бледном юном лице, по вздувшимся от напряжения венам на шее и висках опытный оборотень мог, словно цыганка предсказать судьбу юнца. Зверь, пробужденный в ярости и страхе вызванными нежданным нападением, уже разрывал тело мальчишки изнутри, не встречая никаких психологических препятствий для своих низменных инстинктов. Из груди блондина вырвался протяжный крик боли, и это было начало стремительной трансформации. Луи знал, что мальчишка может не выдержать первого перевоплощения, это было нормальным явлением среди укушенных оборотнями. Каждый раз зверь рождался новым и не похожим на своих собратьев, словно вирус из одной пробирки. Нет, это существо обладало своей степенью силы как физической, так и ментальной, а так же набором собственных навыков, которые оборотень мог развить совершенно самостоятельно, а мог и не узнать о них никогда. Человеческая оболочка не всегда соответствовала родившемуся в ней зверю, и при первом обращении бывало, мог не выдерживать как разум, так и само тело. Смерть могла наступить мгновенно, но если травмировался разум и человек подчинялся, не способный бороться и противостоять, то он просто превращался в пустой сосуд, и в течение нескольких дней постепенно угасал. Он не успел объяснить все это Марселю и теперь, наблюдая за ломавшимися с жутким хрустом костями мальчишки, мог лишь гадать, не умрет ли он сейчас прямо на его глазах. На какое-то мгновение граф потерял бдительность и совсем забыл про не менее обомлевшего от всего происходящего вампира.

Если он не умрет, то сейчас останется лишь зверь, выбравший мальчика своей оболочкой. Дикое голодное животное. Сомневаюсь, что обращенный человек способен хоть как-то влиять на свою новую сущность, но бывают же исключения во всем. Остается только надеяться, что волк не станет бросаться на всех подряд, но и дружелюбия псины от него ожидать крайне глупо…

Не отрывая завороженного взгляда от ревущего от боли парня, сжав в волнении зубы, ожидал конца трансформации. Наконец тело истерзанное и изломанное безжалостной силой обросло красивым белоснежным мехом и приобрело оконченный облик крупного волка. Марсель не только остался жив, но и не бросился сразу же на своего обидчика, колеблясь и лишь угрожающе рыча. Луи сделал еще один осторожный шаг, поравнявшись с ощетинившимся на вампира зверем и во взгляде, так и обращенном к молодому оборотню читалось искреннее восхищение и даже гордость. От любования графа отвлек резкий стук о пол и взглянув в сторону где секунду назад стоял вампир, он обнаружил того лежащим у кровати в позе неожиданного обморока.

- Черт… - раздраженно выплюнул он в сторону замершего тела, но приближаться не спешил, медля и прислушиваясь к окружению. Реми не мог умереть от шока, исключено, но если это не так, то артистизм, с которым он изображал труп, достоин оваций.  Луи старался сосредоточиться на собственных ощущениях, ловя колебания тонких энергетических нитей вокруг себя, но ему постоянно мешала так и повисшая в комнате аура страха и боли обратившегося Марселя, хотя и граф мог с уверенностью сказать, что тело на полу лишено жизни. Нет, он не мог поверить своим чувствам, вампир просто не мог так глупо погибнуть. Эта раса не способна на внезапную легкую смерть.

- Марсель, если ты меня понимаешь,… продолжай бороться со зверем, не позволяй ему подчинить себя, – вероятно мальчишка не мог услышать эти слова сейчас, но попытаться все же стоило.

Собственного сдерживать в данную секунду было все трудней. Он проиграл вампиру, причем совершенно глупо и подло, смотреть на распростертое у ног тело ненавистного и будто что-то оставшегося должного врага было просто физически больно. Хотелось опуститься перед трупом на колени и трясти того за хрупкие плечи со всей яростью, что подступала к пересохшему горлу, а безвольно откинутую назад голову с лицом ангела несколько раз приложить об угол кровати до струйки бурой крови стекающей в ворох мягких кудрей у виска. Яркие мысленные образы спугнуло пугающее ощущение какого-то потустороннего движения совсем близко, с замершим на мгновение сердцем оборотень резко обернулся и взгляд вспыхнувших фиалковым цветом глаз хаотично заметался по комнате, но вокруг было пусто. Показалось?

Этот фокус не пройдет, месье Реми. Вампиры хитры и талантливы в своих играх, но я посмею нарушить эти правила. Ты вернешься в свое тело, оно тебе слишком идет, тварь, чтобы бросать его здесь.

Присев у бездыханного тела на полу, граф предусмотрительно прощупал пульс на красиво выгнутой шее с тонкой фарфоровой кожей, не зная наверняка должен ли быть пульс у вампиров вообще, а так же поднес тыльную сторону ладони ко рту парня, удостоверившись об отсутствии дыхания. Да, это был труп, но Луи это не давало покоя, и он решительно вознамерился отнести пусть и труп, но зато настоящего вампира в некогда импровизированный под тюрьму подвал замка. Там еще имелось несколько хитроумных машин пыток и парочка инструментов. Все давно уже представляло собою заросший паутиной хлам, но проверить работоспособность все же стоило. В любом случае кресло с ремнями не имело срока службы, поэтому оно пригодится в первую очередь. Оборотень и не заметил, как его собственные губы растянулись в довольной ухмылке, пока руки уже сгребли безвольное тело с пола. Поднявшись на ноги и держа Реми на руках, он взглянул на белого волка, стараясь взглядом дать понять серым глазам животного напротив, что все закончено и не стоит даже пытаться отобрать свою жертву у более старшего оборотня. Впрочем, агрессия зверя остывает при осознании того, что объект эмоционального дисбаланса мертв, поэтому белый волк наверняка уже потерял к вампиру всякий интерес. Так и подмывало погладить успешно прошедшего трансформацию юнца, но это было бы оскорблением для волка, поэтому граф сдержался, и осторожно обогнув его, двинулся прочь из комнаты в полутемный коридор. Он не захлопывал за собою дверь, это было лишним, даже если оборотень решит последовать за ним, это не будет проблемой.

Я совершенно обезумел, но ты так просто не сдохнешь Реми, не позволю….

===>>> Подвал. Старая пыточная.

0

11

Реми никогда не думал о смерти с правильной точки зрения просто потому, что не имел ни малейшего представления о том, что в этом мире воистину верно; он неистово верил книгам, священникам и наставникам лишь по причине их обоснований его предположений. Люди чересчур ничтожны для того, чтобы хоть что-то понимать, они слепы к очевидному и мелочны к глобальному. Депре был обычным человеком, одним из тех, кому свойственна необходимость верить, и если бы ему в детстве сказали, что в каждой капелле живет чудовище, пожирающее ягнят, он бы сторонился любых храмов. Но ему рассказали только о невидимом Боге, к которому обращаются, если возникают проблем.
Сегодня он сам невидим. Масон продолжил неспешную прогулку по комнате, изучая находившихся в ней существ. Теперь внимание полностью переключилось на белого, как молоко матери, волка. Тот вызывал в Луи чувство неподдельного восхищения, а в Реми - таинственной смеси безразличия и детского страха, перешедшего в ребяческое любопытство; юноша хотел протянуть руку и коснуться светлой шерсти, ощутить под ладонью животное тепло. Еще никогда ему не встречались настолько крупные хищники (не считая пролетевшего мимо белого медведя в кабарете). Больше всего вампира привлекали горящие глаза с их желтым туманом озадаченности, смятения и потерянности в сочетании с физической и, в большей мере, моральной болью. Депре казалось, что, если в мире есть кто-то, кто его поймет, то это точно будет молодой оборотень напротив.
Агнец против волка. Он боялся и любил в едином моменте, как любит Вселенная в последний момент перед своим концом. Любил взгляд, чужую боль и собственную, многократно умноженную в отражении бездыханного тела в оранжевых огненных шарах.
Художник чувствовал нутром, что с представителем древнего аристократического рода разговор будет долгим, поэтому он, если всё-таки граф захочет его услышать или найдёт способ это сделать (вплоть до проведения спиритического ритуала), то времени у них останется – смешно сказать – вечность. Относительно Марселя уверенности не было никакой.
- Зверь! – Точное донельзя обозначение того, к кому обращается. Иных слов  в голову призрака даже не приходило. Депре до конца не был уверен, сможет ли его расслышать противник, нутром предугадывая, что, неестественным способом, два новообращённых разной крови смогут понять друг друга, пока в них ещё есть нечто человеческое.- Кто тебя создал таким? Кто унизил тебя? Отчего ты ненавидишь?
Реми обернулся, заметив, как Луи берёт аккуратно добычу на руки и приказывает взглядом младшему оборотню «знать место». Тело бывшего дворянина интересовало мало – в нём отпала всяческая нужда.
- Скажи мне, зверь,  хочешь ли ты смерти? Избавление ли она? – он говорил медленно, с расстановкой, словно боясь поверить, что сходит с ума, распинаясь перед огромной собакой, будучи духом. – Освободись. Прими это проклятье полностью, сдайся!
Юноша сделал шаг вперёд. Тут же остановился, опасаясь реакции хищника на уровне инстинктов, ничуть не обдумав, сможет ли вообще волк коснуться бестелесного аморфного создания. Однако, молодой хозяин замка уже спешил прочь, оставив открытой дверь. Реми повиновался природному любопытству и «блаженной привязанности к сосуду души своей», направившись следом, кивнув на прощанье белому оборотню:
- Сдайся зверю. Умри во имя спасения. Я желаю тебе упокоения.

--->Пыточная.

0

12

Все покинули комнату, все, кроме его самому. Слышал ли он слова Луи, или слова незнакомца? Вряд ли, сейчас в голове парня была такая суматоха, что и собственные то мысли были не слышны. Марсель сейчас действовал практически на одних инстинктах , хотя где то далеко в сознании еще едва слушался отклик человека, благодаря которому, он еще не кинулся на присутствующих. 
Прошло время и в комнате стало пусто, Луи покинул спальню вместе с незнакомцем. В этот момент вся логика, тот самый тихий голосок исчез, оставляя только ненависть и злобу, что все это время копилась в волке. Все что копилось, весь сгусток эмоций , достались мебели, подушкам и вообще всем вещам в комнате. Ох, с каким усердием и по истине животным наслаждением, Марсель рвал ткани, сейчас у него не было понятия "плохо" или "хорошо", он не понимал этого просто. После такого, вот бурного выплескивания негатива, волк наконец начал утихать и Марсель расслабился, шумно выдохнув он запрыгнул на кровать и уютно устроился на  порванном матрасе. Сил больше не осталось, даже на то, чтобы подняться и убраться из этого дома. Глаза как то сами собой закрылись, погружая сознание в глубокий сон. 

0

13

<<<===Первый этаж. Прихожая.

Граф не знал в своей долгой жизни еще ни одного человека, который мог бы настолько часто удивлять и вызывать к себе не угасающий интерес. Реми в глазах оборотня уже не казался обычным мальчишкой. Он за свои годы успел повидать горячую боль, предательство, страх и множество испытаний, что навалившись на хрупкие детские плечи, не сломили его, не ввергли в отчаяние. Луи не отвечал, предпочитая просто слушать стройную речь собеседника, который никак не желал укладываться в его голове хоть в какие-то давно привычные рамки. Удивительное равновесие, глубина и чистота мыслей, не дюжий ум и интерес к политике – все это сбивало с толка, будто бы Реми был кем-то иным, либо же гением.

Сколько ему? Семнадцать – двадцать? Не более того, но, сколько же зрелой мудрости в этом мальчишке, сколько совсем не возрастных дум бурлит в его мыслях. Он мог бы добиться больших успехов в людском обществе, если бы не этот инцидент с вампиром, если бы не его затуманивающая острый ум творческая натура. Этот запах от трубки… наркотический? Как жаль, Реми, ты выбрал свой путь сам того не ведая.

- Конечно, мы с людьми намного больше в родстве, чем с Дьяволом, которым попрекают любых из нас испокон веков. Ты приводишь примеры животной жестокости, которая присутствует во всех тварях на этом свете без исключения. Будь то борьба за власть, за материальное, за собственное существование – все это является совершенно нормальной агрессией человека. Ты хочешь знать, чем же различны мы? Почему быть вампиром страшнее, чем молодым парнем, что в силу своего окружения был хладнокровен при убийстве человека? – Луи сбавил шаг и инстинктивно прислушался к возможным звукам в коридоре, стараясь предупредить возможную агрессию со стороны едва обратившегося в зверя Марселя. – Каждый, кто подпадает под понятие «нечисть» является не только жестоким человеком, но и мутантом с врожденным или доставшимся посредством обращения геном безумия. Это безумие не имеет одинаковых проявлений у всех без исключения – оно является кратковременной потерей человеческого сознания в угоду двойной сущности, что скрыта в каждом из нас. Вампирская жажда, потребность оборотня в адреналине и постоянной борьбе с собой, миссия демона при его нахождении в этом мире – все это лишь короткая искра, что способна пробудить поистине ужасающую силу и разрушение. Если люди бывают спокойными или агрессивными, миролюбивыми или конфликтными, то любой из рода нечисти одинаково опасен, даже если он ходит в собор или далек от политических распрей. Это не значит, что мы являемся монстрами, нет. Быть тем или иным лишь выбор каждого из нас, но я лишь провел жирную черту между возможного сравнения человеческой жестокой натуры и нашей неподвластной разуму агрессивности. – Нажав на потертую от времени ручку двери, граф осторожно приоткрыл ее, входя в комнату, где остался Марсель. – Хотя, твое сравнение младенца в чреве с вампиром не лишено смысла.

В спальне было подозрительно тихо, и Луи даже подумал, что мальчишка просто сбежал, о его смерти думать даже не хотелось. Он шагнул в полумрак и тут же наткнулся носком своего ботинка на валявшуюся на полу подушку. Перья ворохом рассыпались по паркету из распоротого сильными когтями зверя бока чехла, падающий из окна тусклый свет открывал поистине живописный вид на разгромленные апартаменты. – Нда, наш едва обращенный друг явно не сдерживал своих щенячьих порывов. – Достав из потайного кармашка со складной трубкой спички, граф поджег старинные канделябры, и в спальне стало значительно светлей. – А вот и разбойник. Живой…

Взглянув на Реми и улыбаясь одними глазами, он перевел взгляд  на уже обратившегося в человека Марселя, что невинно уснул на его постели совершенно нагим. Переступив через клочки разодранной одежды гостя и результаты учиненного им погрома, Луи осторожно присел на край своей постели и подцепив уцелевшее покрывало, накрыл им сладко спящего парня, кожа которого уже успела покрыться колкими мурашками от гуляющих по замку сквозняков. – Если честно, то я не думал, что мальчишка выживет после такого. Я рад, что все закончилось хорошо, но это лишь начало его сложного пути. – Он вновь посмотрел в темно-вишневые глаза вампира и развел руками. – Вот малая часть того, о чем я говорил тебе ранее. Этот едва отошедший от первой трансформации оборотень может считаться опасным, потому что безумие его внутреннего зверя способно возобладать над его человеческим разумом когда угодно, пока юнец не захочет победить и стать свободным. Это огромный труд, Реми. Так же как и твоя жажда, которая даст о себе знать совсем скоро. Мы несем колоссальную ответственность и должны уважать тот Мир, в котором существуем чуточку больше, чем обычные люди.
Целесообразно было бы оставить Марселя отдыхать в спокойствии и одиночестве, но Луи захотел недолго побыть рядом на случай, если щенок проснется раньше. После можно было бы пройти по замку с Реми, заглянуть в кабинет отца и вытряхнуть сон вместе со слоем пыли.

+2

14

-->Гостиная
Волк бесконечно ошибался, если позволял себе мысль о благополучном душевном состоянии  Реми. Масон не помнил, каким он был, казалось бы, прошлым утром: влюблённым во Францию, романтиком в духе начала века, ничуть не уступающим героям классической литературы, нет, приключенческих романов о преданных псах  Людовика XV; его всегда манило волшебство, представлявшееся отличной сказкой — для детей она была мягкой притчей о любви и дружбе, для взрослых магия становилась путём воплощения любой мечты . Неопытный мальчик, заражённый максимализмом юношества, с умом амбициозного  мужчины. Ум, которому трудно уместиться в тесной коробке, обострённые чувства, гипертрофированные эмоции, выскальзывающие прочь в пространство вокруг, ввергая их создателя в тихое смятение наедине с самим собой. Реми ни разу за день не взглянул в зеркало; какое благо, что они не попадались на пути. Серебряная поверхность под стеклом грозила встречей с незнакомцем: опухшие веки бледно-белые, с лёгкими рисунками серо-синих венок, тонких, иссушенных, кожа-мел юнцов  Пьетро делла Веккиа, красивые ресницы и одухотворённость нежного ангелочка Боттичелли и тёмные, опечаленные глаза с картин Розальбы Каррьеры, чужие, неузнаваемые, контрастирующие. В них больше не было пьяного задора, полученного то ли от коньяка, то ли от опиума, то ли по жизни таких.  Богатое воображение и развитая логика — первое его проклятье, не дающее смириться, отбросить сомнения или не думать. Секрет успеха и спокойной жизни в практичной позиции: не думай, если мысли поглощают тебя, ибо они подобны Змию, а цепкие их пальцы — на руках, тянущихся из недр земли, кромешной тьмы Ада. Знание — удел Дьявола, не зря Люцифер получил прозвище Великого Экспериментатора, Учёного. Знать и думать — истинные враги человека, врождённые, внутренние и оттого более страшные.
- Есть ли Дьявол нечто материальное? Тела дал нам именно он, любимый ангел Господень, но мы осуждаем друг друга жаждой нематериальной — власть есть чувство, мера, но никак не то, что можно обхватить в объятья, сжать или попробовать на вкус. Имеем ли мы право...осуждать Дьявола? - Депре шёл по этому коридору впервые, в прошлый раз он переместился в спальню мгновенно и понятия не имел, как сюда добраться иначе. К слову, как снова пересечь пространство при помощи мысли, он тоже не знал. Тогда это вышло случайно. - Ты ошибаешься, Луи. Волки, поговорим  о canis lupus, никаких сверхъестественных сородичей затрагивать не станем, воспитывают человеческих детей, верны своей паре...Они благородны и не питают лишней агрессии, как ты выразился. Дело в человеческой натуре. Главные злодеи земли — те, кого принято считать жертвами. В философии примеры парадоксов часты, например, у Сократа. Почему? Парадокс — это идея, самосуть нас. Жертва! Мы, люди, называем себя жертвами со времён Ноя и его сыновей. От сотворения...Во всех канонах первой проскользнёт мысль о жертве, после — о человеке как агрессоре. Я спрашиваю тебя, имеем ли мы право обвинять во всё этом Дьявола? Люцифер, согласно Писанию, дал тело, но душу -  вложил Господь. Таким образом, с присущей  нашей мысли лёгкостью, мы можем обозначить главным виновником бед Его. Богохульство, право? Что ж, тут ровно столько же богохульного и приземлённого, как и в первом заявлении.
Ещё одним неозвученным парадоксом был их диалог — девятнадцатилетный юноша укорял, поучал оборотня, прожившего в несколько раз дольше него. Свет от канделябра смягчил уставшие черты  вампира, сделав его человечнее, теперь  Реми выдавал только запах новообращённого. Вещи остались в прихожей на полу рядом с креслом, Депре решил вернуться за ними позже. На бардак в комнате он не обратил ни малейшего внимания, будучи привыкшим к полнейшему погрому в собственной квартире: обстановка мало отличалась от разбросанных тут и там бумаг с записями и зарисовками. Марсель, имени которого художник  пока не знал, выглядел соблазнительно-очаровательно.
При первой встрече обстоятельства не позволили насладиться сполна видом.  Мальчик, маленький мальчишка с совершенно гладкими щеками и шеей, лишенными намёка на мужскую щетину (сам Реми этим уже похвастать подобным не мог:  небольшой намёк на оную приходилось с лица убирать – на подбородке, правда, новая ипостась избавила его от бритья на добрую сотню лет, если он их проживёт), младше Депре или его ровесник; определить возраст было трудно, масон выглядел старше своих лет, а лежащий оборотень – младше.  Этот небольшой диссонанс производил двоякое впечатление.
Вампиру вдруг показалось жизненно необходимым прикоснуться к тёплому лицу спящего парнишки. Он осторожно сел на край кровати и потянулся к вожделенному объекту, не страшась волка внутри незнакомца, который часа два назад пытался растерзать кровопийцу. Не замечая, игнорируя присутствие Луи на корню, юноша склонился к уху нагого ангела и вдохнул запах жизни, пьянящий достаточно, чтобы глаза приобрели вишнёвый оттенок. Пальцы очертили контуры личика, остановившись на пухлых губах, будто тактильный контакт в тысячи раз усиливал блаженство от лицезрения спящей красоты. Поза Реми была непринуждённой, максимально расслабленной: он сидел в пол-оборота, выставив ногу в сторону, буквально растянувшись на ложе рядом с новообращённым оборотнем.  Тёмный шоколад с вишнёвым ликёром и невесомое белоснежное безе -  десерты кухни Гронота могли бы покорить любого гурмана!
Депре хотелось припасть к шее Марселя, надорвать тонкую кожу с белым пушком, запустить под неё язык, ощущая горячую плоть и бегущую кровь, срывая назойливую «обёртку» дальше, прямо языком, сил этой мышцы  хватит, чтобы рвать эпидермис, подцепить клыком жилку, которая будет выше, разодрать, зализывая место преступления, не давая пролиться ни единой капли драгоценного нектара, держа пальцами подбородок до хруста челюсти, чтобы ЧУВСТВОВАТЬ в руке скелет,  олицетворяющий стойкость в борьбе за  выживание;  лечь, накрыв своим телом, тоже нагим, отбирая и прикосновением торсов, ног тепло, льющееся в рот непрерывным потоком, прожать  средним пальцем правой руки грудную клетку, меж рёбер,  целясь в бьющееся сердце, насадить его на последнюю фалангу, чтобы знать, каково это, как оно будет биться вокруг ногтя последние пару ударов…каково будет ласково опустить его уже не дрожащие нежные веки?

+2

15

Марсель глубоко провалился в пучину сна, перевоплощение отобрали слишком много сил у мальчишки и теперь его вряд ли кто сможет вырвать из крепких объятий Морфея. Сначала вокруг Была полная темнота, ни звуков ни даже подобия картинки, только вакуум и приятное ощущение невесомости. Но как всегда, тишина продолжалась недолго, темнота сменилась ярким светом и Марселя буквально выкинуло в незнакомое место.
Перед глазами была комната с разбросанными вещами, битым стеклом на полу и выбитым стеклом. По комнате гулял сквозняк, заставляя мурашки бегать по коже. Марсель весь сжался, пытаясь хоть как то сотрется .
-где это я? Эй.. Тут есть кто-нибудь?
Но ему никто не ответил. Лишь через пару минут парень вдруг услышал тихое рычание, от звука которого кровь в жилах застыла. Вопреки разуму, который буквально кричал о том что пора убегать, марсель сделал пару шагов вперед, чтобы увидеть кому этот рык принадлежал. Чем ближе он подходил, тем четче вырисовывалась фигура животного, которое что то грызет.
-что за черт..
Невольно вырвавшиеся слова привлекли внимание зверя. Тот напрягшись медленно повернул свою морду в сторону Марселя и оскалился. Парень не смог даже выдавить из себя ни звука, рассматривая скалящегося зверя, чья морда была вся в крови. Марсель сделал пару шагов назад, стараясь как можно быстрее покинуть комнату, но зверь тут же полностью развернулся в его сторону. Все мускулы зверя были напряжены до предела, тот уже не просто порыкивал, а полноценно рычал и выглядело это угрожающе, зверь выбрал новую цель. Марсель же словно прирос к полу от страха, но инстинкт самосохранения сработал, развернувшись парень быстро выбежал из комнаты и сделал это очень вовремя. Зверь тут же не теряя ни минуты времени ринулся За новой жертвой. Марсель кидал первые попавшиеся вещи под лапы зверя, вдруг осознавая, что он знает эти коридоры, по которым он бежит. Он был в доме дяди, только почему понимание этого пришло очень поздно.  Казалось от зверя не убежать, мальчишка паниковал, кидая уже дорогие вазы и отчетливо слыша как те разбиваются на сотни мелких осколков о пол.
"Дядя будет чертовски зол, узрев все это"
Пришла в голову нелепая мысль, сбежав по лестнице вниз, Марсель наконец выбежал на улицу и только хотел просить помощи, как почувствовал сильное давление на спину, а через секунду он упал. Зверь нагнал его и мощным телом придавил к земле, заставляя задыхаться и не давая возможности вырваться. Марсель задыхался, не в силах больше закричать. Еще пару секунд и мощная челюсть зверя сомкнется на шее парня и марсель уже ощущал это зловонное дыхание, как сон резко оборвался, сначала выкидывая его вновь в приятную невесомость, а уже потом заставляя резко открыть глаза.
Он еще не отошел от кошмара, отчего не мог понять, кто перед ним. Марсель замер, не шевелясь и присматриваясь к мужчине над ним. На нем не было шерсти, это был человек и явно он не пытался перекрыть ему горло. Марсель Начал смутно вспоминать, где мог его видеть. Оглянувшись, он заметил второго посетителя и уже куда быстрее узнал в нем хозяина дома. События прошлого дня вновь всплыли в голове, смешавшись с теми мыслями, что его посещали во время бытия волком.  Парнишка настолько задумался,что совсем не обращал внимание на то, что он совершенно голый, лишь легкое покрывало скрывает нижнюю часть тела.
-что вы делаете? Или же собирались сделать?
По прежнему не двигаясь, спросил Марсель, внимательно глядя на парня перед собой, его сон как рукой сняло.
- Прошу прощения..
Марсель чуть потянувшись, сел на кровати и только сейчас заметил весь этот беспорядок, отчего то он знал что он причастен к этому.
- Это я? Простите, я не понимаю как такое вышло
Удивленно произнес парень, обращаясь уже к Луи

0

16

Луи не был приверженцем людской веры, никогда не интересовали его эти не терпящие критики мифы, что были высечены в умах, так сильно нуждающихся в чуде смертных. Он знал только то, что видел сам, стараясь не впутываться в соблазнительные сети эфемерных утверждений романистов и библейских персонажей. Однако, не смотря на свою антипатию к подобным вещам, граф признавал миф о Дьяволе, так как демоны были ему известны, и они должны были брать свое начало от какого-то могущественного прародителя, так же являлись эти существа из другого мира, где могло быть все что угодно. – Из твоих слов следует, что все не людское отродье – породил Дьявол, который дал нам тела. Я не вникал особо в веру, но за годы понял, что между нами и людьми всегда будет стоять твердая грань, ибо человек творение Господа, а мы лишь монстры и дети тьмы. Я не верю в это и всегда хотел доказать обратное, пусть и получилось только самому себе. – Он замолчал, терпеливо слушая особое мнение еще недавно обыкновенного мальчишки, что посмел усомниться в словах того, кто не был столь же просвещен в людских писаниях, однако был рожден чистокровным оборотнем и прожил на свете гораздо дольше его самого. – «Экая смелость в этом юнце, дерзость в речах…».

- Ты слишком много читаешь, друг мой. – Он устало прикрыл глаза и вздохнул, словно преподаватель в Сорбонне, который выслушивал одаренного, но дерзкого юношу. – Я не стану спорить с тобою на счет всяческих писаний и различных выводов древних мыслителей. Все это наблюдения людей, которые мало что понимают в природе сверхъестественного, стараясь объять это своим развитым, но под завязку забитым не теми сведениями умом. Природа оборотня не подчинена обычному исследованию животных, так же как не может быть описана фантазией о Дьяволе. Тут ближе всего магия, именно то запретное, что не раз нарушало привычный ход вещей. И да, я бы не стал спорить на твоем месте с оборотнем о природе его же внутреннего зверя. Это не то благородное животное, которое ты изучал из книг по биологии в разделе фауны, я бы сравнил это скорее с Цербером из греческой мифологии. Существо, делящее с нами тело, может иметь любую форму, но в его сознании только те качества, что способны на агрессию и демонстрацию сверхъестественной силы. То, что оборотни собираются в кланы – импровизированные стаи, вовсе не определяет их как следующих инстинктам волков. Это лишь вынужденная форма защиты. Характер оборотня, что приручил своего зверя, определяет лишь его человеческая натура, поэтому в этом плане мы от людей ничем не отличаемся.

Когда небольшой спор был ненадолго забыт, и все внимание обратилось к едва перенесшему агонию трансформации мальчишке, Луи ощутил в себе новый прилив сил. Он вновь обрел цель в лице Марселя, ему открылась новая глава судьбы и предназначения. Граф не смог осуществить желание отца и стать во главу волков в Совете, но сейчас он чувствовал в себе силы для объединения стаи и подавлении беспорядков в городе, из-за которых доверие людей вновь граничило с кровавым геноцидом Инквизиции. От этих мыслей его отвлек совершенно неожиданный интерес вампира к еще не очнувшемуся ото сна мальчику. Луи настороженно наблюдал за тем, как осторожно и мягко Реми опустился на край постели рядом и наклонился на опасное расстояние к лицу Марселя. Его касания и взгляд казались графу пошлыми и говорящими о голоде, что вновь просыпался в сознании Реми, делая его ангельские черты лица заостренными, жестокими. Он не спешил мешать вампиру, будучи завороженным этим мягким и расслабленным действом. Словно опутанный невидимыми липкими нитями паутины, подверженный какой-то особой вампирской магии очарования, какой бывает она у представителей клана Тореадор. Вполне возможно его «отцом» являлся кто-то из этого пропавшего после пожара в Опере клана вампиров, наверняка выжившего и обезумевшего, или совсем, так же как и сам Луи желающего восстановить собственное братство. – Ты голоден, Реми? – Ровным тоном спросил он, продолжая с любопытством наблюдать за действиями мальчишки. Как ни странно, но граф вовсе не беспокоился о возможном укусе беззащитно открытой шейки Марселя. Ему ничего не стоило откинуть не сдержавшегося вампира к противоположной стене, в крайнем случае, так же было любопытно наблюдать реакцию еще не усмиренного до конца зверя в теле спящего парня. – «Эгоистично для будущего вожака стаи. Возможно, однако, если с самого рождения оберегать щенков от всех опасностей, получится из них свора псов, а не стая волков. К тому же, тяжело не признать подобное зрелище извращенно сексуальным с точки зрения простого наблюдателя…».

Тем временем спектакль окончился, не успев толком начаться. Марсель, наконец, очнулся и предсказуемо испугался такой непривычной кампании вокруг него, вдобавок ощущая прохладную ткань покрывала на обнаженном теле. – Тише, не делай резких движений, твои суставы и тело еще не полностью оправились после первой трансформации. – Луи встал с постели, подошел ближе к оборотню, чуть нависнув над ним и добродушно улыбнувшись в знак того, что все прошло хорошо и ему не о чем беспокоится. – Ты перенес свое первое обращение и остался жив, что говорит о твоей не дюжей силе воли, Марсель. Я очень доволен твоими успехами, а это… - Окинув быстрым взглядом погром вокруг, он лишь презрительно фыркнул. – Весь этот беспорядок ерунда и проделки твоего способного на гораздо большее внутреннего зверя, которого ты будешь обязан самостоятельно усмирить, хочешь ты этого или нет.
Луи снова улыбнулся и ласково потрепал мальчишку по платиновым волосам. Затем отошел к своему шкафу с исполосованной мощными когтями дверцей, открыв и перебрав чистые комплекты одежды, еще аккуратно отглаженные его погибшим слугой Ральфом. – Думаю, вот это тебе должно подойти. Примерь и выходи в гостиную. Там есть вино и разожжен камин. Подожди меня там, я заберу кое-какие бумаги и вернусь к тебе, там решим, куда вас обоих поселить.

«Как же не хватает Ральфа в этом огромном хозяйстве…» - Подумал про себя Луи и бросил взгляд на Реми. – Пойдем со мной, ты едва сдерживаешься, не так ли? – Тихо обратился он к вампиру, стараясь, чтобы Марсель не услышал лишнего.

===>>> Северное крыло. Секретный архив Братства Оборотней Парижа.

+1

17

- Mon Dieu! Ничего, мой друг, совершенно ничего, что могло бы быть Вам противно или бы причиняло дискомфорт... - Реми ласково коснулся тыльной стороной ладони порозовевшей от пробуждения и прилива крови щеки блондина, замирая от ощущения бархатного пушка, невидимого для глаза смертных. Мальчик был тёплым, как молоко в летний день. Про себя захотелось окрестить юного оборотня lait de garçon или завладеть этими чистыми взволнованными глазами, наивными, потушить потерянный взгляд, выпить их, причмокивая в момент, когда яблоко лопнет и превратится в бесформенную массу розово-серого цвета. Признаться откровенно, Депре не знал, чего он хочет больше. В любом случае, это был бы акт безоговорочной любви, сильной, яростной до умопомрачения симпатии. Но его фантазии бессовестно прервал объект вожделения, по-ангельски удивившийся погрому в комнате и поёжившийся от прикосновений прохладной грубой ткани простыни. Le Seigneur Le Tout Misericordieux! Насколько его невинность будоражила вены и неприкрыто стонала, призывая взять её, нарушить, разорвать, истощить до конца, не оставить ни единой капли рубинового золота, выжечь душу, схватить руками, обратить в пепел и вдыхать, вдыхать, вдыхать...Полно! Нужно отвлечься, не вдыхать закрадывающийся в ноздри аромат корицы и пота. От Марселя почти не пахло псиной, о как ненавидел их зловоние Реми!
На губах проступила улыбка  с неизвестным значением: немного культурного приветствия, чуток пошлости и пару щепоток безумного превосходства. Были ли они равны по силе, сказать трудно. Дасен — старше Луи не на сто и не на двести лет, а на тысячу, но оба юноши пережили первые часы обращения, будучи изначально слабыми телом. Впрочем, никто не знал, сколько лет маньяку, разодравшему дядюшку блондина. Их создатели, верно, сыграли злую шутку, выбросив чад на произвол судьбы: нет страшнее ничего для человека, чем встречать ад в лицо. Так сложилось, что выступить против Цербера вдвоём людям не столь боязно, чем одному взрослому крестьянину столкнуться с видимым бесом в пустой комнате в доме, стоящем в отдалении от деревни. Jeu Du Destin. Каждый из них. Игрушка, брошенная в личный ад на одного.
Художник перевёл взгляд вновь потухших, пьяно-шоколадных глаз на графа. И тут он увидел сокровенный смысл жизни молодого мужчины, страдальца, потерявшего близких. Луи был святым. Да-да, одним из тех, чьи белоснежные каменные  или фарфоровые статуи украшают сады костёлов, ставят миниатюрные копии в домах на каминную полку, к чьему имени возносят молитвы, прося о помощи. Самоотверженный, бесконечно добрый для своих и врагов, сосредоточение терпимости и толерантности, выстраданный тонкий ум, мягкий язык и исходящее от него облако покоя и доверия. Гронот дал кров бедному мальчику-оборотню и оставил жизнь загнанному в тупик обстоятельствами и мыслями вампиру, явному врагу своему. Граф много прощал и ничего не требовал взамен сразу же. Сердце наполнилось теплом, пусть биться от этого не стало. Увы, никогда ему не пойти.
Голод отступил, как только старший оборотень улыбнулся младшему и дал одежду. Это была семья. Нет, мало знакомые нелюди. Но атмосфера между ними напоминала о доме и семье, которых не хватало. Перед мысленным взором возникло идеальное пухлощёкое личико с трепетными ресницами и забавной родинкой на носу. Стало вновь грустно.  Эжени. Аншель. Он мог бы быть таким же добрым старшим братом, опекать сводного с той же заботой, как Луи. В конце концов, так же прощать беспорядки и маленькие бунты. Ком подступил к горлу. Виконт чувствовал себя одновременно живым и нуждающимся в семье и безысходно мёртвым, отречённым от близости с кем-либо. Одиночество резануло затягивающиеся раны, укололо изнутри. Сделало его человеком.
Он не сразу отреагировал на голос. Как нота из музыкальной шкатулки, где крючок срывается с прокола и попадает в следующий через какое-то время, поэтому звуки рваные и резкие. Щелчки. Музыкальные щелчки.
-Я не голоден.
Депре выдавил из себя кивок головой и извиняющуюся улыбку и тут же покинул комнату, быстрым шагом идя к гостиной, где всё ещё потрескивал огонь и ждало вино. Мысли его были далеко отсюда.

--->Гостиная

+1


Вы здесь » RPG: Lost paradise » Замок графа Луи Гронота » Комната Луи. Спальня.